Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Остановка «Жизнь»

Суджин Геннадий

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Остановка «Жизнь» - Суджин Геннадий - Страница 4

Изменить размер шрифта:

«И вот морозец юный впопыхах…»

И вот морозец юный впопыхах,

В ночи блуждавший по полям и рощам,

Уже стоит с парком у рта в сенях

И с нами о судьбе и жизни ропщет.

Торопятся на рынок земляки,

Планируя воскресный шопинг жёнам.

Хрустит ледок по краешку реки,

И пахнет воздух молоком сожжённым.

Была бы прыть, подобная лучам,

Скользил бы по первейшим блёсткам снега,

Искрясь от солнца радостью в очах

И душу ублажая зимней негой!

Где дремлет одиноко городьба

И охраняет пустошь грядок голых,

Встречает утро леса голытьба

Несмелой дрожью в первый зимний холод.

А где-то на земле идет война.

А где-то спеют манго и бананы.

А где-то есть счастливая страна,

Где нет ни войн, ни хамства, ни обмана.

Нет времени вселенского быстрей.

Небыстро звёзды гаснут и тускнеют.

Была судьба народов и царей —

Никто им изменить её не смеет.

Я утром в эту красную зарю,

Морозный пар и зимний дух вбирая,

Как зачарованный на мир смотрю,

Тихонечко от счастья умирая.

И так понятно суетному мне

Вдруг станет в глубине небесной сини,

Что я живу в счастливейшей стране,

Зовущейся по имени Россия.

«Унылый дождик! Снова грусть свою…»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Унылый дождик! Снова грусть свою

Спокойно с одиночеством разделишь.

Со стуком капель каждую струю

Ты отголоском прошлого заменишь.

Как часто мы решаем за себя

В потоке позабытых вожделений,

Не благодарствуя, не помня, не любя.

Средь суеты, забвения и лени!

Когда уже в камине нет тепла

И уголёк последний догорает,

Мы понимаем вдруг, что жизнь текла

И как могла для нас подчас старалась.

И твой двойник, присевший у окна,

Шепнёт тихонько, к горлу комом подступит:

«Пусть всё решал ты, но теперь сполна

Твои старанья жизнь тебе окупит.

Ты с полной чашей терпкого питья.

Всегда с тобой согласие с тобою.

Но чуть жива в груди душа твоя,

Израненная вся твоей судьбою».

О дерзкий, о безжалостный двойник!

Осознанный невежда и учитель.

Не дождь к стеклу оконному приник —

Пришла Любовь, и раб твой, и властитель.

«Над Невою Ростральные дивы…»

Над Невою Ростральные дивы.

Над Россиею Санкт-Петербург.

Здесь не Турция и не Мальдивы,

Здесь работал другой драматург.

Мы как лошади скачем куда-то

По отмерянным Богом полям.

И бросаем квартиры и хаты,

И с терпеньем нас носит земля.

Но когда сменишь солнце и небо

В Сингапуре ли, в Праге ль, в Симле,

Или там, где ни разу ты не был

На огромной и круглой Земле,

Вспомнишь бабочек белых, капустниц,

Покрывающих лужи собой,

Вместе с мякотью розовых устриц

И бегущей шпаной за тобой.

Эй, душа! Принимай полстакана —

То, Боженька щедро подал

Под твореньем руки Монферрана

Иль вдали, где грустит Тадж-Махал.

Мне б пройтись красотой по уродству

И отмыть все грехи не спеша.

И Эдем, как Любви первородство,

Выпьет весь, не пьянея, душа.

Бог юродивых любит и пьяниц,

Больше всех же он любит детей.

Словно милость Божественной длани

Нам дарован был мир во Христе.

Потому мы летаем по свету

От Шанхая до горных вершин,

Ищем в гордом сознаньи отпетом

Состояние детской души.

Надо нам по кусочку Сахары,

По глотку небоскреба Дубай,

И Европы полпорции старой,

И обнять, словно брата, Валдай.

Только там, в забытьи созерцаний

Рукотворных красот и чудес,

Он стоит на коленях лобзаний —

Наше я, наш близнец и наш бес.

Только там мы становимся чище,

И слеза пробивает порой,

Оставляя всё лучшее выше

От всего, что нам служит игрой.

Всё равно, что любить, только б верить,

Что безбрежный и вечный покой

Начинается с Родины, с меры,

Отщепоченной детской рукой.

«Ты будешь мечтать о родимых стенах…»

Ты будешь мечтать о родимых стенах,

Что волос твоих запах хранят.

Так ждали сограждане Рима

Свои легионы с победой назад.

Дела, и успехи, и слава —

У сердца виньетки спокойствия свет.

Уедешь, в чужбине оставив,

Минувших имён и событий букет.

Прикажешь им всем: «До свиданья,

Быть может когда-нибудь свидимся вновь!»

Возьмёшь ли с собой на прощанье

Их радость, тепло и любовь?

Но в книге твоих посещений

Останется там, меж листами, цветок

Восторгов, и встреч, и прощений,

Не ставший судьбою разлуки урок.