Рысюхин, вы в 19 бароном стали? (СИ) - "Котус" - Страница 36

— Хорошо, если все так вместе и лечатся, тогда одной экспедиции хватит.

— Да хоть в пяти адресах! Своих бросать не будем в любом случае. Командировочные выплачу, оформим, как поездку в нуждах родовой гвардии.

Засиживаться в этот вечер не стал, отправился в гостиницу засветло. И с заселением моей «свиты» вопросов уже не возникло, хоть в гостинице и дежурила другая смена. Видимо, сведения о вчерашнем параде в поле возле городка пошли в массы, как выражается дед. Снова звонки обеим жёнам, разговоры по часу, вечерний чай — и спать.

Утром догружали последнюю технику и закупленные Вишенковым продукты. Вот тоже забота была у человека: полевые кухни в дороге не растопишь, одними консервами кормить — дорого, бестолково, да и попробуй закупи разом столько этих самых консервов. Ехали бы в теплушках — там в каждом вагоне печка есть, на которой хотя бы разогреть что-то можно, но нам, как гвардии, выделили классные вагоны. Пусть это и был вагон третьего класса, но хотя бы не с сидячими местами, а с трёхярусными спальными местами в не запирающихся клетушках. Спасибо, конечно, но печки в таких вагонах нет, проводник не предусмотрен и водонагреватель не работает. А если бы и работал — что такое десять литров на шестьдесят три человека? Вот-вот, меньше стакана кипятка на каждого.

— А что с нашими суточными рационами?

— Ууу, это давно уже подъели! Хорошо, что с собой с запасом взяли, и суточных рационов, и просто продуктов для готовки, и денег.

— А кто-то возмущался ещё, зачем нам столько, мол, аж по двадцать рублей на человека!

— Не так было. Не «по двадцать рублей на человека», а «десять тысяч в кармане».

— Десять тысяч на пятьсот человек — как раз и получается, еле-еле продуктов на месяц купить. Если по нормальным ценам.

— В общем, кое-что съели ещё по дороге к Ширанду. Там тоже, пока в осаде сидели — из своих привезённых продуктов готовили, и как же радовались, что у нас такие «Капочки» есть!

— Вас что же, на котловое довольствие не поставили?

— Поставили. А толку? Там на складах перловка, какая-то местная крупа, которую непонятно, как варить и чем жевать, сухари калёные пятилетние да сушёная верблюжатина. Да и зажрались мы, ваша милость, вашими трудами.

— То есть⁈

— Перестали считать, что ржаной сухарь и кружка кипятка, чтоб самому себе чай заварить — это нормальный завтрак для солдата, которому весь день бегать, стрелять да железо тягать. Приходилось к этому довольствию свой приварок соображать, из своих же запасов. А часть довольствия и вовсе деньгами выдавали — а что на них купишь, в осаде-то? Потом чуть проще стало, когда пошли преследовать противника — выдали суточные рационы. После этого наши бойцы вас, Юрий Викентьевич, ещё больше любить стали, когда сравнили наш паёк и армейский.

— Ладно, армейский — нам гвардейцы завидовали! И пайкам тоже, и тому, что мы кухни за собой тащить успевали, вообще без отставания. И каждый день горячее питание имели.

— Нет, горячее — это на добивание было. Сперва при них паёк распечатали, как на грех — тот, в котором и щучья икра вяленая в пастилках, и рыбный балык, и «фруктовый пеммикан[1]». Этот последний вообще, как валюта шёл! А что? Вкусно, компактно, нажористо. По калориям — считай, обед в кармане. И сухой кисель ещё, покупной, который перефасовали из брикетов, рассчитанных на ведро воды в таблетки на пол литра напитка. Его просто сухим грызли все, кто добыть могли.

— Короче, всё съели.

— Нет, что вы! Немного пайков ещё осталось, сотни полторы, которые непонятно, как делить. Много съели на обратном пути, пока по железной дороге ехали. Да, документы на получение продуктов нам выдали, а толку? Чтобы их получить, нужна станция, где стоянка не меньше полутора часов, со всеми согласованиями-то. И чтобы на станции физически был достаточный запас. Так что что-то получить удавалось не каждый день, тут-то пайки и «улетели».

— И что сейчас делать?

— Вот, закупились армейскими консервами, плюс оставшиеся свои пайки — до Москвы хватит, а уж там склады такие, что уж точно на всех хватить должно.

[1] Батончик, спрессованный из молотых сухофруктов, орехов и мёда.

Глава 19

Я вот считал, что первым отправится тот состав, который стоял на бывшем разъезде между станциями, как самый неприкаянный. Но у железнодорожного начальства были другие соображения, по-своему логичные: тот эшелон никому не мешал, так что его предназначили на отправку последним. Но тут уж вмешались мы с Нюськиным, поскольку для нас порядок следования тоже имел значение. Не только уставные требования, не только желание, несколько параноидальное, соглашусь, чтобы эшелоны с тылами были прикрыты боевыми подразделениями всю дорогу, а то мало ли что, тот же прорыв, например.

Дед в своё время рассказал немало историй из их Войны, когда эшелоны формировались из удобства учёта и перевозки, а потом оказывалось, что враг — вот он, а артиллерийский дивизион или танковый батальон, которые могли бы сыграть здесь и сейчас важную, а то и решающую роль, не могут ничего. Поскольку техника — в одном эшелоне, расчёты или экипажи — в другом, в двенадцати километрах от первого, что в условиях боя равнозначно «на другом континенте», а оружие и боеприпасы — в третьем, ещё в пятнадцати километрах за вторым. И в итоге все три доставались противнику без боя, два — с трофеями и один с военнопленными. А какой может быть бой, если в каждом эшелоне две винтовки у охраны, по двадцать патронов на ствол, и наган начальника караула, к которому восемнадцать выстрелов. Ну, у танкистов ещё один пистолет на троих, с двумя обоймами, то есть — шестнадцатью патронами.

У нас, понятное дело, посреди Империи никакой человеческий противник не ожидается в принципе, но вот опасность прорыва надо держать в голове везде и всегда. Так что в каждом эшелоне в случае чего размещались и те, кто мог повоевать и то, чем им воевать.

Были и простые соображения, логистического, так сказать, плана. В первом эшелоне должен был ехать персонал ПАРМ и сапёры, и те, и другие со всей своей техникой. Да, по правилам русского языка аббревиатура ПАРМ должна быть женского рода, поскольку «мастерская», но это так сильно резало ухо и не ложилось на язык, что на правила все дружно плюнули. Дед говорит, что это нормально, в его мире сокращение БАМ употреблялось только в мужском роде, хоть это и магистраль. Плюс в первом эшелоне должны были ехать в качестве квартирьеров и организаторов движения Вишенков с Бересклетовым, нашим кадровиком и «неофициальным безопасником». Ну, и в последнем эшелоне должен ехать кто-то, кто имеет право и возможность принимать решения и добиваться их исполнения. Например, увидев «застрявший» по каким-то причинам эшелон остановить свой, выпнуть проблемный и затем ехать дальше. То есть, последними должны ехать мы с Нюськиным, не я так решил, а он сам попросил. Вот и конец моим планам о том, чтобы в Москве пересесть на пассажирский поезд. И в Озерище придётся латать наиболее пострадавшие автомобили буквально «на бегу», пока разгружается последний эшелон. Или последние.

Пришлось выдержать небольшой бой с железнодорожным начальством, которые пытались даже на горло брать, мол, они не учат нас строем ходить, а нем нечего лезть в организацию перевозок, в которых мы ничего не понимаем. Это в переводе на литературный русский, разумеется. Пришлось отвечать, что мы, может быть, не совсем понимаем, КАК возить, но именно мы определяем, ЧТО надо везти. И в целом, и что должно приехать в первую очередь. Потому как если некоторые, особо одарённые от природы (по голове чем-то тяжёлым и не один раз) сначала разжигают самовар, а потом бегут за водой для него, то это их личные интимные и пожарные проблемы. А у нас есть требуемый порядок следования и прибытия на разгрузку, и если для больших специалистов по перевозкам нужно какой-то путь освободить, то пусть переставляют составы с места на место, раз уж мозгов не хватило сразу правильно выстроить.