Рысюхин, вы в 19 бароном стали? (СИ) - "Котус" - Страница 35

Офицеры вроде как успокоились, но видно было, что не до конца. Кстати говоря, сегодня состав участников застолья изменился: если Нюськин и Вишенков остались, разве что время от времени отвлекаясь на получение отчётов и выдачу распоряжений, то поручики и корнеты сменились. Видимо, командир батареи решил дать возможность посидеть с начальством всем, но по очереди, чтобы кто-то и службу тянул в это время. Ах, да — ещё специалист по кадрам присутствовал, но умудрялся при этом оставаться почти незаметным, хоть по углам и не прятался. Многих и удивительных талантов человек!

— Кстати, о наградах. Стоит ли учредить свою, родовую, за этот поход, наподобие той, что выпустили в честь карпатского дела?

Офицеры переглянулись.

— Думаем, не стоит. Государь и так никого не обидел, смысле нет.

— А кроме того, как бы кто не усмотрел недовольство государевыми наградами, мол, мало дал, добавлять пришлось.

— Вот-вот. Парадной формы будет вполне достаточно.

— Ладно, медаль делать не будем, вы правы — избыточно и может вызвать совершенно ненужные и дикие сплетни. Но, помимо парадных мундиров, вы и командировочные с суточными посчитать не забудьте, за всё время от выезда из Рысюхино и до момента возвращения туда. С боевыми, как положено.

— Ну, это само собой. Вот только оплатят ли всю дорогу?

— А почему нет? Наш военный городок официально установлен вам как место постоянной дислокации. Так что обязаны.

— Кстати, господа, где её заказывать будем? В Минске или в Смолевичах?

— И в Червене тоже. Что вы смотрите⁈ Нужно почти полтысячи комплектов, пусть стандартного покроя, но расцветки такой ещё не было, то есть, готовую не подгонишь, всё с нуля. Это не ателье, а швейная фабрика нужна, чтобы отшить всё в разумные сроки. Так что придётся или ждать до весны, или заказывать везде, где можно.

— Да уж, и точно. В Минске закажем офицерскую, а для нижних чинов, включая унтеров — в Смолевичах и Червене. А может, ещё и в Борисове, там гарнизон большой, мундиры должны уметь строить.

— В Рязани тоже гарнизон вроде немаленький, а форму пошили так себе.

— Это вы о чём вообще?

— Так мы, когда забег то по Изнанке, то по Лицу закончился, погрузились на поезда и приехали в Рязань. Там всей технике ремонт дать собирались, но пришёл приказ — боевые отметины не убирать, так что только ходовую проверили, где-то что-то подтянули, помыли и покрасили. Причём краном прямо с платформы снимали, на стапель ставили, а оттуда тем же краном — обратно на платформу. Ну, и обмундирование выдали, вместо пришедшего в негодность, многие из нас на вручении знамени в нём были, потом, правда, сразу переоделись, потому как лучше старое своё, чем это новое.

— Да? Я с расстояния не заметил.

— Зато при носке разница такая, что не ошибёшься. Ткань более толстая и грубая, но при этом менее прочная. Кармашки для защитных вкладышей пришиты неаккуратно, где-то не лезет, где-то болтается. Сами вкладыши… Гнутся при первой возможности, края местами плохо зачищены… В общем, повынимали мы их и сложили аккуратно в свободные ящики в углу вагона, а вставили свои, из порвавшейся формы.

— Можно полюбопытствовать, что там за металл? Есть где-то поблизости?

— Да, у меня под койкой валяется, сейчас дам.

Пока Леопольд Гаврилович искал металлический вкладыш, я задал оставшимся другой вопрос:

— А откуда вообще в Рязани взялась наша походная форма?

— Так их превосходительство генерал Сизарёв чуть ли не на следующий день, как приехал, потребовал выдать ему образцы, и полевой с походной, и повседневной. Мы и выдали — под расписку, по документам всё провели как положено.

— Ну, вот вам и ответ: шили, видимо, в спешке, модель новая, незнакомая, да ещё и неизвестно, как лекала делали. Вот и получилось то, то получилось.

Тем временем Нюськин достал металлический щиток на колено. Взял его в руки, задействовал чувство металла… Ага.

— Ожидаемо. Это что-то наподобие Д1, у нас используется сплав АМц-5, так что разница очевидна.

— А можно для простых гвардейских офицеров чуть-чуть подробнее и по-русски?

— Мы используем высокопрочный алюминиевый сплав, предназначенный для ответственных конструкций с повышенной твёрдостью и соответствующей обработкой, которая позволяет снизить ломкость. Но этот сплав — из списка ограниченного применения.

— То есть?

— То есть, за случайно утраченную где-то на поле боя пластину расследование никто начинать не будет, а вот раскрывать детали процесса производства и обработки, точный состав присадок, порядок их внесения и прочее — уже гарантированно приведёт к визиту СИБ.

— Какое счастье, что мы всего этого вообще не знаем и никогда не знали. А у рязанцев что?

— А у них тоже упрочнённый алюминиевый сплав. Ну, по сравнению с чистым алюминием упрочнённый, а так — это один из первых таких сплавов, со всеми вытекающими. Зато общедоступный и сравнительно недорогой. Теоретически, в Рязани мог найтись и «шестнадцатый» сплав, но даже если он там и есть, то на одежду для каких-то залётных его точно не дадут.

— Значит, ставим везде наши пластины, а эти — вам на распыл?

— Можно и на распыл, а можно будет дома доработать до це-пятого. Хотя проще всё же сначала распылить или переплавить. Но выкидывать точно не надо, полезная «железяка».

— А что со старым парадным мундиром делать? Буквально в начале апреля построил… — расстроенно спросил один из подпоручиков, если не ошибаюсь — командир второго огневого взвода.

— Носить дальше. Батарею хоть причислили к гвардии, но и из моей родовой гвардии — не запутаться бы в названиях — тоже не забрали. Так что вы вполне имеете право носить два мундира. Не одновременно, конечно, один поверх другого, но по выбору.

— И как выбирать?

— Илья Евгеньевич, ну что вы, как маленький, право слово! Даже неловко за вас перед Юрием Викентьевичем. — Нюськин тяжко вздохнул. — На государственные праздники и День рождения Анны Петровны — парадный мундир Высочайше утверждённого образца, на даты, связанные с родом или дружиной — наш. На день вручения знамени, когда дружина стала официально родовой гвардией, например.

— Или в день отражения Волны. — Это уже я добавил. — Тот бой на самом деле в учебники для военных академий включён, лично видел. Дорогого стоит. У Леопольда Гавриловича послужной список очень красивый получается.

— Только вот началась эта красота после моего ухода с действительной службы и найма к вам, Юрий Викентьевич, в дружину. Чтобы, цитирую по памяти, «было кому парой самодельных мортирок кустарной конструкции командовать», конец цитаты.

Раздался смех офицеров и возгласы о том, что такого преуменьшения редко встретишь.

— Ещё один вопрос. Раненые наши, где лечатся, в каких госпиталях, есть данные?

— Изначально все были в том самом Ширанде. Там, правда, перегружено всё было, но не так, чтобы совсем катастрофа, да и переводить, скорее всего, будут или тех, кто полегче, чтоб дорогу выдержали, или тех, кому на месте помочь не могут.

— Надо бы уточнить. И как-то позаботиться, хоть денег перевести на обзаведение: кто знает, с каким имуществом их из того госпиталя выпустят? Какой литер на проезд выпишут? Обмундирование, опять же, у нас специфическое. Да и просто на приварок к больничной пайке. А если перевели куда-то — связаться с заведением, уточнить их статус, что они гвардейцы.

— Денег перевести — это идея хорошая, мы сами обсуждали, чтобы из батарейной кассы какую-то сумму выделить. Но если делать, то надо два перевода: для наших и, отдельно, на нужды госпиталя. Чтобы лишних мыслей не было.

«Прав твой Вишенков. Именно два, чтоб зависти было поменьше. И не возникало мыслишек в стиле „почему одним всё, а другим ничего“. Тогда если и сопрут часть денег, то хотя бы демагогией про справедливость прикрыться будет труднее».

«А я вот ни за что не догадался бы».

«Так какие твои годы, внучок!»

— Согласен насчёт двух переводов. Но выяснить, все ли они в одном месте надо обязательно. И, возможно, отправить курьера — те же мундиры под выписку привезти. Точнее, команду отправлять придётся: офицера, как старшего, чтоб никто не цеплялся с дурацкими вопросами, и пару нижних чинов для переноски груза.