Рысюхин, вы в 19 бароном стали? (СИ) - "Котус" - Страница 32

— Зато наконец-то стали востребованными БЗТ-снаряды для «Крон». Они отлично выкуривали обороняющихся из всякого рода каменных башен и глинобитных сооружений. Ну, или просто в качестве целеуказания, например, если какой-то забор оказывался слишком толстым, тогда переводили в боевое положение пару сотых «самоваров» и закидывали за него десяток мин. Пока все внутри искали такой угол, куда осколки не долетают, к стене спокойно подъезжал БТР и или отстреливал фауну через гребень забора или, если тот был высоковат, пропускал туда через крышу десяток бойцов штурмовой группы.

— Вы создали нормальные штурмовые группы?

— Юрий Викентьевич, простите, но у вас странные представления о норме. Собственно, мы это не раз отмечали, и нам это нравится. Кхм, так вот, мы создали уникальные по составу, оснащению и тактике штурмовые группы. Представители СИБ, кстати, очень заинтересовались ими на предмет обмена опытом.

— Надеюсь, не в их закрытых учебных заведениях?

— Нет-нет, обещали к нам приехать.

— Так что там за группы?

— Пара бойцов с большим щитом, кинжалом-бебутом и парой револьверов. Двое — с дробовиками солидного калибра, с картечью, осколочными и газовыми патронами, но это у жандармов и СИБ своё есть. У троих — два револьвера, карабин из магазинной винтовки и палаш или тот же бебут. И у троих последних — вместо нарезного карабина дробовик, только нормального шестнадцатого калибра. И у всех — ручные гранаты: две газовых, дымовая и две фугасных в лёгком жестяном корпусе, чтоб лишних осколков не было, а то в здании с рикошетами их самому нахватать можно.

— Ты кому объясняешь? Нам Юрий Викентьевич же про преимущества фугасных гранат над осколочными сам и рассказывал когда-то.

— Ах, да. Это я по привычке, сколько раз объяснять приходилось любопытным… В общем, если какой-нибудь караван-сарай или дом вождя в оазисе такой десяток не зачищал — то его зачищали два десятка, в самом тяжёлом случае — три.

Пересказали мне и десяток наиболее запомнившихся эпизодов, так что к концу обеда только-только подошли к горам. Ладно, продолжим за ужином — стёкла сами себя не залечат.

[1] В нашем мире такое тоже было в начале, но где-то не то к началу 19 века, не то в начале это в несколько приёмов потихоньку отменили. В итоге от рядового до фельдфебеля были без классного чина, зато корнет стартовал сразу с десятого класса, четырёх младших в гвардии не стало. Но в нашей России каждый, кто садился на трон, начинал с того, что «ператрахівал» гвардию, и было за что. Меняли и систему званий, и структуру, и состав, и Табель о рангах — в общем, развлекались по полной. В мире РОС Пётр Алексеевич у власти уже более 300 лет, и у него поводов, а тем более — причин что-то резко менять в гвардии не было.

Глава 17

После ужина снова собрались в КША — очень удобная и многофункциональная вещь оказалась, особенно для хозяина, у которого кровать за стенкой.

— Если наши вагоны и платформы, на которых прибыли сюда, за ночь никто не сопрёт, если не будет проблем с маневровыми паровозами и пары десятков других возможных «если», то завтра к обеду погрузку закончим.

— Великое дело — опыт!

— Ага, а ещё то, что на каждой платформе осталось лежать всё, что нужно для закрепления на ней конкретной единицы техники. И то, что вещевое имущество вообще не выгружалось.

— Местные железнодорожники сами заинтересованы в том, чтобы отправить нас как можно быстрее: все запасные, подъездные и половину маневровых путей у них заняли. И на этой станции, и на соседней и, частично, даже между ними.

И, увидев мой удивлённый взгляд, пояснил:

— Там когда-то давно разъезд был, потом построили второй путь, но с другой стороны от первого, кусок путей остался. Вот, теперь и там наш состав стоит. Так вот, я же сразу сказал, что никто никуда не поедет, пока не будет загружен последний ящик и последний охранявший его боец. И у железнодорожного начальства уже висит на стенке в рамочке график, согласно которому они нас отсюда отправлять собираются. Кстати, господин гвардии капитан, — Нюськин обратился к Вишенкову, традиционно опуская приставку «штабс-» и заставляя собеседника, который ещё и к званию гвардии поручика-то не слишком хорошо привык, невольно подобраться. — Наш график готов? Кто из офицеров отправится первым составом, чтобы организовать разгрузку в Озерище?

Да, нам снова придётся проехать через Смолевичи, а потом возвращаться обратно вдоль той же железной дороги, поскольку на нашей станции просто нет возможности обеспечить выгрузку техники, личного состава и имущества, не парализовав при этом работу всей ветки. В Плисе (или Плиссе — пишут и так, и этак, кто во что горазд, в том числе в официальных документах; а местных лучше вообще не спрашивать: если повезёт, то просто пожмёт плечами, а если нет, то начнётся что-то в стиле «строго говоря, должно быть вообще „Пелёсса“, поскольку семьсот лет назад…» и так на полчаса) путей в достатке, но возможности по выгрузке техники весьма ограничены. Плюс нельзя мешать работе складов. Плюс дорога оттуда к владениям барона Шипунова, конечно, есть, и ею даже несколько раз пользовались по необходимости, но… И сама дорога такая, что её можно записывать в «минусы», и то, что с ней сотворит при прохождении наша колонная цензурными словами не описывается. Так что придётся делать крюк, никуда не денешься.

— Так точно, всё составлено и доведено до личного состава.

А я сидел и думал — проситься в первый состав, чтобы после разгрузки подремонтировать технику, или в Москве сесть на пассажирский поезд в расчёте обогнать вереницу товарных составов и, сойдя в Смолевичах, заехать домой и потом уже встречать батарею в месте выгрузки? Решил, что как минимум до Москвы этот вопрос терпит, а вот узнать про окончание военной кампании хочется уже сейчас. Потому, дождавшись, пока закончится обсуждение текучки, спросил:

— Так что там дальше было, после предгорий?

— Горы были. До гор нас, правда, один раз подловить хотели. Вот тут и сработала убеждённость противника в том, что у нас угол горизонтальной наводки ограничен. Налетали с тыла и немного сбоку, если по часам смотреть, то где-то с пяти часов или с половины пятого. Причём в момент, когда наша мотопехота снова вместо того, чтобы нас непосредственно прикрывать где-то ещё каталась. После этого налёта вас, Юрий Викентьевич, отдельно благодарили много раз за турели на самоходках, которые для самообороны расчёта. До того только бурчали, что, мол, толку никакого, на ходу не используешь, для этого ведь кузов раскрыть надо, а во время стрельбы прикрытие должно быть. Должно, а не было.

Но восемь «Крон» с самоходок, плюс с двух ПКНП, плюс с одной «рыдашки», что по случаю на батарее оказалась — тоже неплохо поработали. Потом мы стволы развернули на нужный угол, правда, пришлось бить заградительным и на дистанции, близкой к минимальной, а потом и вовсе не минимально допустимой. Потом казаки подоспели, фланговым ударом снесли остатки. Но к огневым некоторые ухари прорвались, и это был третий раз, когда батарея понесла одномоментные серьёзные потери.

— Через заградительный огонь тяжёлых миномётов и под обстрелом из дюжины «Крон»⁈ Сколько же их там было, и как вообще умудрились⁈

— Так они какой-то алхимией злобной накачаны были до «стеклянных» глаз и зелёной пены из пасти. Как потом наш доктор сказал, они бы в течение часа максимум передохли все, но до того — не знали ни боли, ни страха, ни сомнений в полученном приказе.

— Ну, в любом случае их появление — это явный про… промах того, кто должен был за охрану тыла отвечать!

— Так-то да, но пострадавшим не легче от того, что какого-нибудь майора на солнышке высушат, после того, как без смазки попользуют. Но польза в том, что как минимум один взвод с БТРами у нас в непосредственном прикрытии оставлять стали всегда, неважно, есть рядом другие войска или нет.

— А потом были горы. В которых польза от полковых пушек резко снизилась, только если на входе в долину поставить и лупить вдоль неё, или вкопать на перевале и встречать картечью всех, кто попытается этот перевал пройти без разрешения. Зато миномёты заиграли новыми красками, в первую очередь для тех, кто пока не особо понимал, в чём их отличие от «нормальных» пушек. Очень интересно получалось порой.