Рысюхин, вы в 19 бароном стали? (СИ) - "Котус" - Страница 31

Денщик мой аж за голову схватился от осознания новых требований к поведению и нового места в жизни, да и шофёр, то есть, конечно же, механик-водитель, икнул от неожиданности. Странно, я думал, они всё это знают, ведь шанс на аттестацию в «настоящую» гвардию с настоящими гвардейскими званиями был одним из крючков, на которые ловили потенциальных рекрутов. Или они знали, что в гвардии лучше, но почему и чем — не узнавали? В любом случае — безобразие.

В гостинице подтвердил бронирование номера для себя, и сразу спросил ещё один, отдельный, двухместный. Таковой нашёлся, но когда я направил заселяться туда денщика и механика-водителя, дежуривший за стойкой работник внезапно взвился:

— Нижним чинам нельзя!

Мои подчинённые замерли, я же включил командный голос.

— Стоять! Это, милейший, не «нижние чины», а гвардейцы одной из именных частей, имеющие тринадцатый классный чин. Так что извольте обращаться с ними и к ним как это положено.

— Я не знаю такой гвардейской формы и таких частей гвардии.

— Простительно, Государь огласил Указ только сегодня днём. А форму — рекомендую запомнить, это будет самая модная одежда в ближайшие годы. Поскольку представляет собой походную форму гвардейских механизированных частей Императорского гвардейского Корпуса быстрого реагирования, создание которого Его Императорское Величество также огласил сегодня.

— Эээ…

Гостиничный работник всё ещё мялся в нерешительности.

— Так, милейший! В моём статусе и полномочиях сомнения есть?

— Никак нет, ваша милость!

— Вот и заселяйте моих подчинённых под мою ответственность.

Надо сказать, что походная форма от полевой отличалась отсутствием съёмной брони и беретом вместо каски. Почему берет, а не фуражка? Очень просто: поверх берета ту самую каску надеть можно, а поверх фуражки — нет. Дед хотел было внедрить странный головной убор, который он называл «пилотка», но такого никто не знал, а когда своими силами пошили пару штук по дедовым подсказкам, то гвардейцы заявили, что он выглядит «неприлично». Тогда-то дед и предложил в качестве части формы чёрный берет, но не такой, как у франков: меньше, более жёсткий, но бойцам внезапно понравился, и носить они его научились с особым шиком. Ну, и третье отличие — награды, которые на полевой форме не носятся вообще или заменяются планками, а на повседневной надеваются либо миниатюры, либо полноразмерные копии. И у обоих бойцов моей стихийно возникшей свиты на груди не было пусто: три медали у механика-водителя и четыре — у денщика. Отличие в том, что у одного была одна медаль «За старание», у другого — две, полученные за выслугу. И у обоих — весьма уважаемая «За храбрость» и ещё более редкая «За воинскую доблесть». Достойно, короче говоря, смотрелись оба.

Напоследок тихонько сказал гостиничному служителю:

— Я понимаю, вид войск новый, форма новая, часть только сегодня получила гвардейское знамя. Потому и просил для них отдельный номер, чтобы не было соседей, которым придётся что-то объяснять.

Приказчик машинально кивнул, потом спохватился:

— Благодарю, ваша милость, за разъяснения и за… аккуратность в размещении ваших подчинённых.

— В качестве благодарности — распорядитесь насчёт горячего ужина в номер моих шофёра и охранника, а мне — чаю. И пришлите слугу, чтобы привести в порядок мой повседневный мундир, не ходит же в парадном.

— Сию минуту, ваша милость!

Кстати говоря, за право проверить и почистить мундир пришлось ещё один бой с моим денщиком выдержать, который желал непременно сделать это лично. Пришлось напомнить, что у него нет ни утюга, ни щёток, ни прочего оборудования. А отдать мундир тем, у кого всё это есть, намного проще, чем отбирать у них инструменты для передачи денщику, которому ещё и работать придётся в номере.

Оставшись один набрал свою Мурочку, помурчать немного и поделиться впечатлениями от такого сумбурного дня. Почти час проговорил с нею, потом ещё столько же — с Ульяной, а там и спать лёг, всё же выпитое давило на голову из-за отсутствия привычки. Но это то дело, где, по моему глубокому убеждению, привычку лучше не заводить.

Завтрак мне и моей «свите» также доставили в номера. Мне просто лень было идти в местный ресторан, где, судя по увиденному вечером, претензий было больше, чем реальных возможностей, а бойцам — во избежание никому не нужных препирательств.

Вернувшись к месту погрузки, отозвал в сторону Нюськина с Вишенковым и рассказал о своих вчерашних мыслях по поводу информирования бойцов батареи о том, что даёт и чего требует их новый гвардейский статус.

— Думаю, не только бойцам, но и офицерам это будет не вредно. Поскольку знания у многих обрывочные и не всегда актуальные.

Эк он красиво насчёт слухов и сплетен выразился.

— И ещё один момент, статуса касающийся. Что там с парадной формой?

— Самим интересно, но вчера мы до этого не дошли. Давайте сразу и глянем, пока суть да дело.

Посмотрели, полистали, нашли. Сперва про знаки различия, которые всем придётся менять, причём скорее всего — заказывать изготовление, а до тех пор хоть ты из сукна вырезай и раскрашивай красками, включая серебрянку. Описание петлиц было таким: «цветом петлиц иметь чёрный с багряным кантом, эмблемой для мотопехотных и механизированных войск — скрещённые меч и винтовку на фоне крылатого автомобильного колеса, для самоходных артиллерийских и миномётно-артиллерийских подразделений — три параллельных артиллерийских ствола уступом, жерлами влево-вверх на фоне крылатого автомобильного колеса. Эмблемы на форме походной и повседневной иметь серебряные, на парадной — золотые».

Погоны тоже предписывалось носить чёрные с багряным кантом, кроме парадной формы, у нашей батареи — с вензелем в виде буквы «А» приведённого в приложении начертания. Что до самого парадного мундира, то крой предписывалось иметь «общий для гвардейских частей». Мундир стального цвета, отвороты — жемчужно-голубые, брюки — защитно-синие.

— Господа, защитно-синий, это какой?

— Что-то среднее между тёмно-голубым и светло-синим, если не ошибаюсь. Что? У меня жена и две дочки, между прочим!

— Нет, я просто спросить хотел — это разве не один и тот же цвет⁈

— А пёс его знает. В любом случае — в ателье должны разбираться.

— И то правда, что это мы…

— Ремень и ботинки какие? Не придётся ли новые покупать?

— Сейчас найду. Ага, вот: «Ремень при парадной форме иметь белый, ботинки — чёрные».

— Ну, хоть обувь оставили нормальную, а не белые тапочки. Но вот где брать белый ремень⁈

— Закажем шорнику из кенгуранчиковой шкуры, нашли проблему.

Я прокашлялся.

— Господа! Расходы на построение парадной формы для батареи беру на себя.

— Ура господину барону!

На это ноте и отправился латать самые пострадавшие стёкла в автомобилях батареи. Правда, внутрь погруженных на платформы влезть оказалось сложно из-за накрывающего их брезента, а внутри было темно, но мне и не нужно было что-то видеть глазами, достаточно коснуться стекла рукой. Довольно быстро убедился, что чинить изнутри повреждения, нанесённые снаружи — дело дурное, поскольку приходилось пропихивать ремонтный материал сквозь все внутренние слои, но добраться до стекла снаружи… Не разгружать же технику⁈ Так что залатал только несколько самых жутких повреждений и сосредоточился на технике, которая готовилась к погрузке. От трёх до семи минут на стекло, причём мне не мешало то, что автомобиль в этот самый момент загоняли на платформу, например. Просто в этом случае сначала «приклеивал» своей силой кусок-донор снаружи возле самого большого повреждения, а работал уже изнутри, с правого переднего сиденья, никому (хочется верить) не мешая.

Поработал до обеда, а во время него и сразу после снова начал пытать офицеров батареи об истории их участия в боях.

— Из предгорий противника выбили довольно быстро, да они особо и не упирались, арьергардные подразделения либо получали приказ продержаться час-два-три и уходить, либо там просто бросали выживших из того отребья, что шло на приступ в первой волне, отобрав у них весь транспорт и запугав, что мы идём мстить, а потому пленных брать не будем.