Мятежник. Дилогия (СИ) - Борчанинов Геннадий - Страница 69

Коннолли усмехнулся так, словно я произнёс отменную шутку.

– Совет? – переспросил он.

– Совет. Прямо сейчас, пока город ещё держится. Чтобы народ поверил в то, что сам ответственен за свою судьбу, а не перекладывал всё на плечи бывших школьных учителей и мелких клерков. Нужно дать людям голос, – сказал я. – Тогда выстоим. Люди распробуют власть, свободу, и тогда никакие британские пушки не сумеют её забрать.

Лидер дублинских социалистов прошёлся по кабинету, как тигр по клетке, под ногами хрустело стеклянное крошево. Он старался сдержать бушующие эмоции, но получалось слабо, я видел, какая в нём идёт борьба.

– Пирсу это не понравится, – пробормотал он себе под нос.

Нахрен Пирса. И всех остальных вместе с ним.

Вслух я, однако, сказал другое.

– Зависит от того, как ему это представить. Советы дадут легитимность нашей власти, не мнимую, как сейчас, а настоящую, – сказал я. – Если правильно подать, он сам издаст указ о проведении всеобщих выборов и первым запишется в депутаты.

Джеймс Коннолли остановился и снова посмотрел на меня. Чёрные зрачки вдруг напомнили мне пистолетные дула, и от него вполне явственно дохнуло опасностью.

– Где вы этого нахватались, Майкл? Бригада клепальщиков это не юридический факультет, о нет, – сказал он.

– Самообразование. Переписка с друзьями. Выпивал с Гэри Бойлом, – не моргнув глазом, солгал я.

Не поверил. Это было заметно.

– Совет – это параллельная власть. Двоевластие нам только навредит, – возразил Коннолли.

Вот бы кто‑то сказал это во время Февральской революции…

– В Лимерике советская власть уже установлена. Вслед за ним будут и другие, и если мы не предложим им всем форму, которая нас объединит, мы обречены на развал Ирландии. Будет десяток независимых образований, которые Британия проглотит по одному, – сказал я.

– И такой совет может объявить себя выше Временного правительства, – добавил Коннолли. – Якобы декларируя волю всего народа Ирландии.

– Поэтому мы должны его возглавить, – заявил я.

– У вас, О’Хара, очень своеобразное понимание этики, – усмехнулся Коннолли. – Вы опасный человек.

– Хорошо, что мы на одной стороне, – улыбнулся я.

– И почему вы предлагаете это мне, а не Пирсу? – спросил он.

– Потому что Пирс захочет вынести это на всеобщее обсуждение, а затем три часа кряду обсуждать символику и оттенки флага, – честно признался я. – Вы же человек действия, как и я.

Коннолли рассмеялся.

– Что конкретно вы предлагаете, Майкл? Про советы я понял, это организовать не проблема. Депутат от каждого батальона, профсоюза, рабочего коллектива, это всё делается элементарно. Как это преподнести Пирсу и остальным? – сказал он.

Вопросы по существу это хорошо. Он уже согласен, осталось обговорить детали.

– Вы поговорите с Кларком. Сегодня, лучше прямо сейчас. Если он согласится, дело в шляпе, втроём мы уже перетянем всех, так или иначе, – сказал я. – Завтра утром объявим по городу, листовки напечатаем с вечера, организуем через ваших людей. Выборы прямые, голосование поднятием рук, по одному депутату от каждого предприятия, батальона, коллектива. К вечеру у нас будет дублинский совет, на первое голосование выносим вопрос о поддержке Временного правительства. Это даст Пирсу легитимность, а нам – реальную опору в народе.

Он поморгал, снова пригладил усы.

– А если совет вдруг проголосует за перемирие с британцами? – хмыкнул он.

– Ваша работа, Джеймс, объяснить рабочим, что светит им по возвращению британской администрации, и какие молочные реки с кисельными берегами их ждут при нашей власти, – сказал я. – Сторонники перемирия точно пройдут. Но надо сделать так, чтобы они оказались в меньшинстве. Вы умеете говорить с рабочими на их языке, больше никто другой.

– Сделать? – фыркнул Коннолли. – Подтасовать выборы? Или что вы имеете в виду?

Святая простота.

– Никаких подтасовок. Исключительно агитация, – улыбнулся я.

Это его полностью устраивало. Он снова начал ходить из угла в угол, активно обдумывая всё предложенное.

– Тогда ещё кое‑что… Каждый депутат должен нести ответственность за свои решения. Держать ответ перед коллективом за свою позицию. Если голосует за перемирие, должен объяснить своим людям, почему он это сделал. Публично, – сказал Коннолли.

– Согласен, – сказал я.

Он вдруг протянул мне широкую лапищу, и я крепко пожал её.

– Идём к Кларку, – сказал он. – С ним придётся пободаться, он упрямый старик… Хочу, чтобы вы были рядом.

– Идём, – сказал я.

Глава 9

Том Кларк обнаружился на втором этаже Главпочтамта, в маленькой каморке, которую он оборудовал себе под рабочее место. Стол, заваленный бумагами, керосинка в опасной близости от них, пара табуретов, на которых стопками сложены книги. И вездесущий запах дешёвого курева, от которого хотелось поскорее выйти на свежий воздух.

Старик сидел за столом лицом к двери и что‑то писал химическим карандашом, прикусив кончик языка от усердия, точно школьник на уроке правописания.

– Коннолли. О’Хара, – произнёс он, не отрываясь от процесса. – С чем пожаловали?

Присесть было некуда, оба табурета были заняты книжками. Я переложил их на пол и сел, Коннолли остался стоять, прислонившись к двери.

– Том, – начал он. – Нам нужен совет.

– Спрашивайте. Если вам вообще может пригодиться совет старого уголовника, – хмыкнул Кларк.

– Не в этом смысле. Нам нужен совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, – сказал Джеймс Коннолли.

Старик отложил карандаш, посмотрел внимательно на него, на меня, достал папиросу из портсигара, пододвинул к себе забитую окурками пепельницу, принялся искать спички.

– Мало вам одной говорильни? – хмыкнул он, хлопая себя по карманам. – Есть уже Военный совет, что ещё нужно?

Коннолли сжалился над ним и протянул коробок спичек.

– Спасибо, – буркнул фений, подкуривая вонючую папиросу.

Мог бы и форточку открыть.

– Нужна легитимность, пока не стало слишком поздно, совет даст эту легитимность. Народную поддержку, – сказал Коннолли.

– А если не даст? – проворчал Кларк.

– Тогда мы проиграем по‑честному, – сказал я.

Кларк внимательно посмотрел на меня. Слово «честность» было для него отнюдь не пустым звуком.

– Правительство избрано и сформировано. По большей части. То, что вы предлагаете, может разрушить вообще всё, – пыхнул он папиросой.

– Или создать фундамент для прочной власти. Республика это дословно «власть народа». А не десятка заговорщиков, – возразил я.

Том Кларк поморщился. Ему хотелось верить, что весь остров поддерживает ИРБ, но разумом он понимал, что это не так. Ему хватало проницательности, чтобы понимать это и принимать, а не строить воздушные замки из собственных фантазий. В отличие от некоторых членов Военного совета.

– Это двоевластие, – произнёс он, но я понял – оборона треснула.

– Нет, если сделать всё правильно, – сказал Коннолли. – Мы объясним людям, что их ждёт по возвращению британцев. Если мы не сможем удержать остров. А без их поддержки мы не удержим.

– В Лимерике уже объявили советскую республику, – заявил Кларк. – Горстка профсоюзных активистов. Сильно сомневаюсь, что их поддерживает весь город. Тем более, всё графство.

Значит, он уже в курсе. И многие другие тоже.

– А в Ольстере никому не нужно ни самоуправление, ни независимость, они там хотят лобызать короля в задницу, так глубоко, что ни один язык не достанет. Если предположить, что выборные депутаты будут избираться от всей Ирландии, из каждой деревушки, с каждого хутора, Ольстер отложится на первом же собрании, – сказал Кларк. – А в Типперэри добровольцы объявили себя армией Республики и требуют теперь от нас решительных действий, бросить их против англичан, иначе они пойдут самочинно. Видите, в чём проблема?

Я кивнул. Коннолли хмыкнул и пригладил усы.