Моррис и Леонтина Коэны: Единственная в отечественной истории пара разведчиков-нелегалов — Героев Ро - Долгополов Николай Михайлович - Страница 69

Странно, как человек с немыслимым самомнением и бьющим в глаза тщеславием вообще попал в военную разведку Польской Народной Республики. Он презирал и унижал младших по званию, которые писали рапорты о невозможности совместной с ним работы. Их рассматривали и оставляли Голе-невского на прежнем месте. Наверное, потому что с первого дня лебезил и выслуживался перед начальством любого ранга.

А ведь биография Михала давала повод задуматься о многом. Учился плохо и ушел из гимназии после четвертого класса. Потом врал в анкетах, будто окончил аж два университета — в Познани и Варшаве, что не было подтверждено ни единым документом. Однако эта явная ложь никого из кадровиков и начальников не смутила.

В годы войны парень 1922 года рождения сотрудничал с немцами. Начал с курьера, дослужился до переводчика. И попутно выдавал людей из подполья, стучал на соседей. Но когда в конце 1944 года попал под проверку, сумел убедить спецслужбы, что действовал в интересах Польши, создав мифическую антифашистскую организацию с фантастическим названием. И не понятно как, но ему поверили.

В 1945 году вступил в Польскую объединенную рабочую партию (ПОРП). После чего был приглашен в разведку, где довольно быстро продвигался по служебной лестнице. И это несмотря на то, что был заподозрен в двух грехах: растрате служебных средств и супружеской измене, что в ту пору сурово каралось в спецслужбах. Но и тут сумел вывернуться. Валюту тратил якобы на приобретение агентуры. С неверностью пришлось сложнее. Русская жена и дочь Голеневского, не выдержав его издевательств, вернулись в СССР. А новой супруге он изменял с гражданкой ГДР, для чего регулярно выезжал в Восточный Берлин — за счет польской военной разведки. Объяснение Голеневского начальство удовлетворило: гражданка ГДР под его руководством могла со временем превратиться в хорошего агента. Так что вскоре Михал снова зачастил в Берлин.

Да, пока рисую офицера Министерства общественной безопасности, затем аналитика и заместителя начальника Главного управления безопасности одной черной краской. Но как же тогда его держали, терпели и прощали? Попробуем все же отдать должное его феноменальной памяти, потрясавшей сослуживцев. Подполковник прекрасно говорил по-немецки, при необходимости мог перейти на один из полудюжину его диалектов. Неужели эти два достоинства перевешивали все остальное?

Предателем Михал Голеневский сделался не с первой попытки. Переходя во время командировок из советского сектора Берлина в западный, пытался связаться с американцами. Не получилось: американцы испугались подставы и на прямое сотрудничество с неизвестным инициативником не пошли. И подполковник в апреле 1958 года написал письмо на имя директора ФБР Эдгара Гувера, приложив для начала секретные данные о своих сотрудниках из военной разведки. Этому посланию за подписью «Снайпер» Гувер поверил: вскоре, как с американцами и было условлено, в газете «Франфуртер альгемайне» появилось невинное рекламное объявление: сигнал принят. Под крыло поляка взяло не ФБР, а, как и полагается, ЦРУ.

На героев нашей книги «Снайпер» указал не сразу. Для начала он сообщил ЦРУ, что на одной из баз Королевского военного флота действует польский агент, который был завербован еще в начале 1950-х годов. Он служил в посольстве Великобритании в Варшаве, безудержно пил и постоянно нуждался в алкоголе и, следовательно, в деньгах. Был отправлен домой в Англию, и теперь работает на польскую и советскую разведку. Прошло еще некоторое время, и Голеневский назвал его имя — Гарри Хоутон, мелкий клерк секретной базы в Портленде. Этот Хоутон завербовал и другую сотрудницу закрытого объекта по имени Этель Джи. Все данные быстро передавались из американского Лэнгли братьям-англичанам с подтверждением: источник информации надежный. Контрразведка, подозревавшая о возможных утечках, взяла парочку под наблюдение.

С Лонсдейлом англичанам было сложнее. От поляков он был далек, но в одном из служебных документов «Снайперу» попалось упоминание о русском нелегале, интересующимся ВМФ Великобритании. Затем последовала и более точная информация. У этого неизвестного есть информаторы в Портленде, предположительно Хоутон и его подруга.

Впрямую о Крогерах предателю было неизвестно. Но по некоторым косвенным наблюдениям он предположил, что полученная информация передается в московский Центр радистами из Лондона. МИ-6 теперь было с кем и с чем работать.

Блейка инициативник «Снайпер» заподозрил еще до своей вербовки. Операция «Золото» с тайно прорытым на территорию ГДР туннелем длилась несколько лет. И подполковник понял, что источником утечки информации может быть кто-то из англичан. Первое подозрение, которым предатель поделился с ЦРУ, пало на Блейка. Оно подтвердилось. Не будь «Снайпера», на Джорджа Блейка, арестованного в апреле 1961 года, никогда бы не вышли.

Но и Блейк предупреждал Москву об утечках, доходивших до СИС через американцев. Наверняка в одной из разведок стран Варшавского договора действует предатель. Скорее всего, он находится в Варшаве. Тщательная проверка это подтвердила.

Голеневский попал под подозрение, и сразу это почувствовал. Сообщил американцам, что находится на грани разоблачения. Об этом тут же узнали англичане. Подполковник предупредил, что в ближайшее время он прибудет в Берлин, куда отправится с разрешения польского руководства для окончательного решения дел, связанных со вступлением в брак со своей немецкой невестой.

7 января 1961 года в консульстве ОША в Западном Берлине появился «Снайпер» с подругой. Немка из ГДР, она и в самом деле не понимала, в какую историю попала. Все годы их бурного романа Голеневский представлялся ей польским журналистом-международником, носившим совсем другую фамилию.

ЦРУ и МИ-6 действовали синхронно: в один день в Англии была арестована «Портлендская пятерка».

Операцией по вывозу «Снайпера» в США руководил мне лично знакомый глава «станции» (резидентуры) ЦРУ Дэвид Мерфи. Познакомил нас в Москве в 2000 году генерал-лейтенант ПГУ Сергей Кондрашов. Вместе с Мэрфи они написали книгу «Место битвы — Берлин», на презентацию которой и прибыл отставной резидент. Он сходу предложил не вспоминать о нашем агенте Олдриче Эймсе. А на мой вопрос, что он считает самым большим поражением ЦРУ в берлинской битве, признал: тяжелый провал — это операция «Золото» и раскрывший ее для Советов англичанин Джордж Блейк.

Голеневский же и его дама были допрошены Мэрфи, который понял, что из поляка можно еще кое-что выжать. Резидент связался с Лэнгли, и парочку срочно вывезли в США на военном самолете.

Здесь «Снайпер» был поражен довольно холодным приемом, ему оказанным. Он-то думал, что примут как героя. А люди из ЦРУ допрашивали его так, словно он арестованный польский агент.

Тем не менее первые два года американцы договоренности соблюдали. Обеспечили жильем, дали гражданство США, поспособствовали быстрейшему заключению брака, давали деньги, не очень большие, на скромную, но сытую жизнь. За пару лет выжали из подполковника все, что только можно. И резко сократили расходы на содержание предателя.

А Голеневский из кожи лез, чтобы сохранить к себе интерес, с каждым месяцем угасавший. Он выдал всех, кого знал, еще сидя в Варшаве. И, так с перебежчиками бывает, начал выдавать фантастические небылицы. Огорошил сенсационной и ничем не подтвержденной новостью: глава гестапо Генрих Мюллер и личный секретарь Гитлера Мартин Борман во времена Третьего рейха работали на СССР. После падения Берлина остались живы и были вывезены в СССР, где жили под другими фамилиями.

Его заносило немыслимо и неудержимо. Среди советских агентов назвал иранского духовного лидера Рухоллу Хомейни. Уверял, что на Советы работает сотрудник МИ-5 Майкл Хэнли, чем обидел англичан.

Замахнулся и на прямых хозяев — американцев. Заявил, что госсекретарь США Генри Киссинджер давний советский агент, проходящий в КГБ под оперативным псевдонимом «Бор». И совсем уж смехотворным явилось его разоблачение американского журналиста Гая Ричадрса. Голеневский уверял, будто под его личиной скрывается убитый еще в 1942 году начальник Главного управления имперской безопасности Рейнхард Гейдрих.