Моррис и Леонтина Коэны: Единственная в отечественной истории пара разведчиков-нелегалов — Героев Ро - Долгополов Николай Михайлович - Страница 68

Я видела Питера 13 июля, выглядит он нормально, но немного бледен. Он, как всегда, бодр духом, хотя очень по мне скучает. Я писала ему, чтобы он обратился к своему начальнику с просьбой разрешить нам провести вместе выходные. Веришь ли, Гордон, я испытываю отвращение, лицезрея день за днем представительниц своего пола, — когда изредка видишь мужчину, ощущаешь удовольствие.

Здешняя библиотека внимания не заслуживает, но при желании я могу заказать книгу из публичной библиотеки. По правде говоря, после прибытия в Бирмингем читаю я не много. Нет времени. Мы работаем до пяти, после чая болтаю с кем-либо из девушек, а потом уже время пить какао. В семь нас запирают, и я читаю свою газету, часто не успеваю прочесть все статьи, потому что выключают свет. Я бы читала утром, но в моей камере слишком темно — ты знаешь, какое плохое у меня зрение, и от напряжения начинает болеть голова.

Что за работу ты выполняешь? Не верится, что ты по-прежнему работаешь в швейной мастерской. Зная тебя, я готова услышать, что ты заправляешь Стрейнджвейзом. Уверена, что это тебе удалось бы.

Гордон, ты должен быть счастлив только оттого, что не пристрастился к курению. Это сущий ад — не иметь сигареты, когда хочешь курить. Теперь веду себя хорошо: ограничиваюсь двадцатью в неделю. Это тяжко: ты ведь знаешь, какой заядлой курильщицей я была на воле. Меня волнует только одно — сигареты опять подорожали, что для меня означает на одну штуку меньше. Боже мой, эту штуку то прибавляют, то отнимают.

А, забыла сообщить, что я тоже работаю на швейной машинке: шью пиджаки для почтальонов. Сначала я не могла справиться с машинкой, а теперь это легко. Работа доставляет мне удовольствие, но знаю, что она мне наскучит, как только я вполне ею овладею. В тюрьме нет возможности выбирать работу.

Пожалуйста, сообщи мне, было ли что-то интересное в книге по нашему делу. Она для меня запрещена, хотя МИ-5 предложила выслать ее мне. Прошу прощения, но через минуту потушат свет.

С любовью,

Хелен

Хелен Крогер — Гордону Лонсдейлу. 24 января 1964 г.

Отвечая на это письмо, напишите, пожалуйста, на конверте:

Номер: 218 Имя: X. Крогер

Стиал, Уилмслоу, Чешир Тюрьма Ее Величества

24.01.64

Дорогой Арни,

в предыдущем письме я сказала, что отвечу сразу после визита Питера. Я сдержала обещание, но сегодня вечером письмо было мне возвращено и мне было сказано переписать его. Имелись возражения относительно того, как я выражаю свое мнение по поводу эффективности работы медицинского персонала. Правду нужно подсластить, чтобы она была более удобоваримой. Я признаю, что была в слепой ярости, когда писала это письмо. В пятницу меня отвезли в Стрейнджвейз на встречу с Питером. После тридцати минут свидания мне было резко сказано, что время закончено. У меня было 3 встречи, что означало 90 минут. Никаких объяснений я не получила. Без сомнения, это решение начальника тюрьмы. В отношении него нужно высказываться осторожно, пока не напишем книгу.

Питер болен, он в тюремной больнице. Его положили туда после того, как он написал письмо моей кузине и описал свое состояние. После гриппа у Питера сильный фурункулез, все тело в фурункулах. Бедняжка так страдает, даже голос очень слаб. Что делать, Арни? Петиции бесполезны, поверь мне. Относительно его операции нет никаких новостей. Питер говорит, что доктора в Стрейнджвейзе ничего не знают об этом. Тем не менее несколько месяцев тому назад в Скрабзе ему сказали, что операция должна быть проведена в срочном порядке. Я просто должна обратиться к кузине за помощью, иначе ничего не будет сделано. Впервые за три года Питер не улыбнулся при встрече со мной. Поэтому ты можешь понять, мой дорогой, в каком он состоянии.

Арни, относительно статьи из «Санди экспресс»: почему бы не попросить Фрэда достать тебе экземпляр? «Экспресс» находится на Стренде, недалеко от него. Он может послать его твоему юристу для проверки. Ты же понимаешь, что газеты, так же как и радио и телевидение, позволяют себе большие вольности в отношении нас. Трудно противостоять этому яду, но что-то нужно делать в отношении некоторых пунктов и мест, и на этом мы должны сосредоточиться. В конце концов, есть же люди, которых волнуют международные моменты, в отличие от недальновидных, не понимающих этого людей. Но недальновидность может дорого обойтись.

Питер придерживается того же мнения, что ты и я, в отношении Джеймса Бонда, идеологического разложения его класса и его самого как героя. Такие герои помогли Микки Спилэйну и Хэнку Джонсону, а также Филдингу крепко разбогатеть. Они также помогли отравить молодежь и создать такие группы в обществе, которые находятся вне всякого влияния церкви, школы, родителей и так называемых лидеров этики и морали. На Вест-Энде даже появился «Театр жестокости», который, как предполагается, будет заниматься болезнями современного общества. Это трагично, когда режиссеры ведущих шекспировских театров тоже экспериментируют с таким «Театром жестокости».

Ты, возможно, прочел в «Обсервер» статью Буканана об автомобиле в Великобритании и Стедема об автомобиле в США. Существует тесная связь между героем-гонщиком Джеймсом Бондом и автомобилем в современном обществе. Почти 30 лет тому назад Кодуэлл описал эту «больную» литературу в своих «Очерках об умирающей культуре», после чего он направился в Испанию, где и умер. Два года назад Харвард Лэмпун также обратился к Бонду, даже его редакторы увидели под улыбкой Бонда его значимость.

У меня остается время только просмотреть газету, поэтому заканчиваю.

С любовью, Сардж

Георгий Иванович Блейк — человек души широкой, но тонкой. Переживал, что ничем помочь своим друзьям не может. Ему казалось, будто лежит на нем и другая вина. Суды над ним и группой «Бена» прошли в первой половине 1961 года. И когда Лона и Моррис подали апелляцию, в пересмотре им было отказано, хотя были некоторые надежды на смягчение приговора. Блейк винил в этом и себя, только что приговоренного ко второму по продолжительности в истории британской пенитенциарной системе сроку. 20 лет заключения Лоны и 25 лет — Морриса, по мнению судей, были еще подарком, если вспомнить о 42 годах Блейка. И какой уж тут пересмотр дела Крогеров. Блейк называл свою роль в деле Крогеров «отрицательной». А супруги всячески разуверяли его в этом.

В последние годы жизни в Москве эти трое были откровенны в своих разговорах. Супруги считали Блейка интеллектуалом. А Джорджа восхищали мягкость и терпимость Морриса и решительность и прямота Лоны. Но до конца дней чувство вины перед друзьями не исчезало. Он извинялся, а супруги в один голос заявляли, что это ерунда, они искренне радовались за Блейка: 42 года срок действительно огромный по сравнению с их сроками. Так что ни намека на досаду, обиду или разочарование.

У Блейка было много времени, чтобы хорошенько покопаться в причинах своего провала. Считал, что арест его и Крогеров почти в одно время, с интервалом лишь в несколько месяцев, неслучаен. Тут виделась одна рука и один источник. Его подозрения подтвердились через несколько лет в Москве. То была рука предателя из польской военной разведки — Голеневского.

Приложение 2

Редкий гаденыш

Даже на фоне других предателей Михал Голеневский выглядит отъявленным мерзавцем.

Не кажется, а точно: подполковник польской разведки Михал Голеневский предавал своих коллег с извращенным наслаждением. На ЦРУ он работал под лично придуманным псевдонимом «Снайпер», в МИ-6 его называли «Лавиния».

Таких по-английски называют walk in — инициативник, то есть человек, без принуждения предложивший свои услуги чужой стране и враждебной спецслужбе.

Это он навел на Конона Молодого, Коэнов и двух агентов из Портленда. По его сигналам вышли на Джорджа Блейка. Он вычислил «немецкого Кима Филби» — одного из руководителей западногерманской разведки Хайнца Фельфе, и наших агентов в Израиле, Швеции, США. Что уж говорить о выданных им поляках: 240 человек были арестованы, высланы, навсегда засвечены. Пан Михал украл пять тысяч секретнейших польских документов и более восьмисот советских.