Моррис и Леонтина Коэны: Единственная в отечественной истории пара разведчиков-нелегалов — Героев Ро - Долгополов Николай Михайлович - Страница 67

Саутхолл-стрит, Манчестер, 3 Тюрьма Ее Величества 11.03.64

<…>

Я тебе кое-что скажу: если США и Великобритания будут продолжать презрительно отвергать все советские предложения о соглашении, а Германия — подкреплять это шепотом «нет», то начнутся французско-советские переговоры. Де Голль, по-видимому, единственный лидер на Западе с независимостью, силой ума и политическим положением, который может выступить в этой роли. В 1944 году он подписал договор с СССР (я забыл: на 20 лет или больше), а сейчас 1964 год, когда политика Франции в гораздо большей гармонии с будущим мировым развитием, чем в прошлом. Многие политические партии во Франции поддержат такие переговоры и торговлю, которая пойдет в их результате, так же как многие считали мудрым признать Китай, предложить руку нейтральности в Юго-Восточной Азии и Южной Америке, а также обе руки бывшим французским колониям в Африке. Французско-германский пакт — это музейный экспонат, выглядящий гораздо лучше на витрине, чем на практике. День за днем их устремления сталкиваются по слишком многим пунктам, даже если их официальная идеология гораздо ближе друг другу, чем в отношении СССР и Китая. Британские вложения в США и наоборот слишком велики, чтобы позволить такую же независимость действий, как в случае с Францией. В недалеком будущем Франция может увидеть бблыную экономическую и военную враждебность со стороны Германии, чем со стороны СССР. Никакой войны вокруг Берлина не возникло. И если Германия взлелеет несколько ядерных ракет… Итак, нельзя отвергать договор с СССР. Многие маленькие страны, как Швеция, Голландия, Дания, а также Бирма и даже Япония, будут судить скорее как Франция, чем как Западная Германия и ее многосторонние спонсоры.

Целую, где фурункул оставил свою отметину.

Питер

Питер Крогер — Хелен Крогер. 21 октября 1968 г.

Отвечая на это письмо, напишите, пожалуйста, на конверте:

Номер: 231173 Имя: Крогер

Паркхерст, Ньюпорт, остров Уайт Тюрьма Ее Величества

21.10.68

<…>

Я наслаждался нашим визитом до самого низа подошв и до кончиков волос. Это одно из великих и трогательных переживаний в тюремной жизни. Самый чувствительный счетчик не смог бы измерить, или распознать, или уловить так, как я смог, тот момент, когда ты начала расслабляться, освобождаться от напряжения и таким образом вступить в ту ясную стадию, когда смогла видеть себя и одновременно быть собой. Действительно, достаточно оснований, чтобы поставить твою душу в затруднительное положение. Были моменты, когда, слушая тебя, я мог бы смеяться и плакать одновременно, если бы это было физически возможно. Радость от пребывания с тобой и боль от сознания того, что тебе приходится выдерживать, — о, какой конфликт бушует во мне, но, однако, я не хочу перестать слышать или чувствовать любую сторону или фразу переживаемого. Насколько позволяет мне жизнь, я стараюсь разделить все это с тобой. Более того, я понимаю, что условия нашего визита улучшились, так что жизнь не вся понапрасну…

Питер

Гордон Лонсдейл — Хелен Крогер. 18 декабря 1961 г.

Отвечая на это письмо, напишите, пожалуйста, на конверте: Номер: 5399 Имя: Лонсдейл

Уинсон Грин роуд, Бирмингем, 18 Тюрьма Ее Величества 18.12.61

Дорогая Хелен,

кто бы ожидал, что в таком возрасте мы будем играть в «музыкальные стулья»? Но вот мы это делаем, или, лучше сказать, я делаю это здесь, а ты в Манчестере.

Жаль, что не мог одним глазком увидеть Петра, но я говорил с людьми здесь и понимаю, что он чувствует себя так хорошо, как только можно было ожидать.

Сегодня я получил от него рождественскую открытку. Очень умненькую. Пожалуйста, поблагодари его от моего имени. Я бы хотел пожелать тебе веселого Рождества и счастливого Нового года, но так как это было бы пустой формальностью, я вам обоим только пожелаю хорошего здоровья. Боюсь, что рождественские подарки и подарки ко дню рождения должны будут подождать некоторое время. Но ты должна следить за своим здоровьем, если хочешь быть счастливой в будущем. Я никогда не волновался и сейчас не волнуюсь за твой дух, так же, как и ты можешь быть уверена в моем. И когда говорю о будущем, я абсолютно серьезен. Будущее — оно наше. И сегодня мы это говорим не в абстрактном смысле, а в очень конкретном: с датами, фактами и цифрами. Наш опыт, который мы накопили за этот последний год, убедил меня более, чем ранее, в том, что эта система переспела для «мусорной свалки истории». Она так устарела и так полна противоречий, что даже некоторые члены правящего класса, без сомнения, это понимают. Как еще можно объяснить попытку присоединиться к Общему рынку? Это акт отчаяния по принципу: «или мы все будем держаться вместе, или нас повесят поодиночке».

Как вижу, Общий рынок может дать нашим классовым врагам в Западной Европе временную передышку. Но в конечном счете он упростит будущую задачу рабочего класса. Станет возможным избавиться от всех них, вместе взятых, одним ударом! И это произойдет при нашей жизни. Может быть, намного ранее, чем мы ожидаем.

Это все, что касается будущего. А как насчет настоящего? Снаружи очень холодно и туманно, и в моей камере не очень тепло. В тюрьме Стрейнджвейз было гораздо теплее. Ты, вероятно, хочешь послушать мои впечатления. Я помню, как в 1931 году кто-то спросил Сталина, какая из разновидностей теорий в вопросе о кулаках хуже — левая или правая? Он сказал: «Обе хуже». Несмотря на это я должен сказать, что пища здесь гораздо лучше, и мне жаль Петра. Естественно, сейчас гораздо удобнее посещения из Лондона. До сих пор я не получил свои газеты и журналы из Манчестера и все еще не смог их заказать здесь. Надеюсь, что в конце этой недели все опять потечет гладко.

Кажется, в здешней библиотеке меньше книг. Но я нашел одну, которую хотел прочитать еще давно, — книгу Лоренса «Семь столпов мудрости». Она тем более интересна, что всего несколько недель назад я прочитал книгу Ричарда Олдингто-на, развенчивающего Лоренса и его книгу. Здесь нет места писать о моем личном мнении по этому вопросу, но должен сказать, что, независимо от того, чего он действительно достиг, он действительно может писать. На мой вкус, стиль несколько напряженный и слишком напыщенный, но мне нравится читать эту книгу как литературное произведение.

До сих пор я не получил ответа на мою просьбу разрешить мне перевести книгу. Но это наталкивает меня на идею: почему бы Петру не попытаться написать роман или несколько новелл? Это займет его, и, может быть, он смог бы чего-нибудь достигнуть. Полагаю, он бы мог заочно закончить какой-нибудь курс, типа «заработай тем, что напишешь», или что-либо в этом роде, что обычно рекламируют в «Обсервер» и «Нью стейтсмен». Я думаю о четырех коротких книгах и об одной длинной. Если получу разрешение, буду занят очень долгое время.

Всего хорошего.

Люблю, целую

Арни

Р S. Обними за меня Питера.

Хелен Крогер — Гордону Лонсдейлу. 3 августа 1961 г.

Отвечая на это письмо, напишите, пожалуйста, на конверте: Номер: 304 Имя: X. Крогер

Уинсон Грин роуд, Бирмингем, 18 Тюрьма Ее Величества 03.08.61

Привет, Гордон,

теперь, устроившись, я решила написать и узнать, как твои дела в Стрейнджвейзе. Некоторые из здешних девушек бывали в Стрейнджвейзе и говорят, что жизнь там совсем неплоха. Как считаешь ты? Уверена, что тебе не предоставляют люкс обслуживания, но, надеюсь, обращаются с тобой, как с VIP. Как надзиратели? Я слышала, что если ты посещаешь церковную службу, то можешь вовсю поглазеть на манчестерских красавиц. Напиши, тамошние девушки симпатичны так же, как лондонские? Какое, должно быть, для тебя испытание — разглядывать их и не иметь возможности подойти поближе! Или тебе это удается?

Шутки шутками, Гордон, но иногда давай о себе знать. Мне жаль тебя, дорогой, потому что ты намного моложе Питера и меня и заключение должно быть для тебя особенно тяжело. Ну ничего, долго продолжаться это не может. События сейчас происходят с немыслимой быстротой, а нам остается лишь набраться терпения.