Моррис и Леонтина Коэны: Единственная в отечественной истории пара разведчиков-нелегалов — Героев Ро - Долгополов Николай Михайлович - Страница 44

Хелен:

— А вот что было интересно для меня. Однажды входит ко мне в камеру начальник уже моей тюрьмы и спрашивает: «Крогер, могу я вам задать один вопрос?» Говорю: «Конечно». Он: «Читал о вашем деле в газете. Я так понимаю, вы из рабочих». «Да», — говорю. И он: «С вами понятно. Но, пожалуйста, объясните мне, как это получается: Филби, Маклин, Бёрджесс (члены знаменитой «Кембриджской пятерки». — Н. Д.). Они не из бедных! Они — аристократы! Что их-то заставило примкнуть к коммунистам?» Отвечаю: «Послушайте, видимо, вы не читали Маркса. Карл Маркс писал, что лучшие сыны и дочери своих стран, если они любят свой народ, сделают все для торжества социализма». Он на меня так посмотрел и вышел.

Питер:

— «Манчестер» — суровая тюрьма. Если вам попадется книга под названием «Любить на пособие» на английском в мягкой обложке, то почитайте. Ее автор, хороший писатель, рассказывает о «Манчестере». В этом городе работал Фридрих Энгельс, управлял фабрикой своего дяди. Вот кто знал Манчестер! Но я взялся вам рассказывать о временах более к нам близких. Двадцать лет, с 1920-го и до начала войны в 1940-м, Англия переживала депрессию. Маленький человек, англичанин по имени Роли Уолтер, рассказывал мне, через что они с женой прошли. По субботам позволяли себе развлечься. Покупали на накопленные за неделю гроши дешевый пудинг с чаем и билеты в кино на галерку. Вот так они развлекались в праздничные вечера. Так что неудивительно, что в 1945-м премьером избрали не Черчилля, а Этли: рабочие были злы на консервативную партию и после этих двадцати лет совершенно не хотели за них голосовать.

— А в какой из тюрем вам пришлось тяжелее всего?

Питер:

— В тюрьме на острове Уайт. Тридцать миль от ближайшего графства. На этом острове у крупных бизнесменов были виллы, что по-русски называется дачами.

Хелен:

— У большинства из них также были яхты.

Питер:

— И был там клуб яхтсменов. А я сидел в одной из трех тюрем, которые находились на этом острове. С трех сторон мы были окружены несколькими рядами стен, электрической проволокой и стражей с собаками, которые дежурили двадцать четыре часа в сутки. Люди, которые постоянно жили на острове, работали в основном в магазинах, обслуживали богачей. Рассказываю, чтобы вы представляли себе всю атмосферу.

Однажды, было это в 1968 году, меня пришли навестить трое мужчин, трое бывших банкиров. Один из них работал в очень крупной компании. И этот человек со мной говорил от лица всех троих.

Дело в том, что в тюрьму иногда приезжали специальные уполномоченные. Они подолгу разговаривали с заключенными, чтобы выяснить, можно ли их отпустить под честное слово. Но эти три человека пришли не для того.

Хотели просто со мной побеседовать. А я подумал: «Ну что я могу им сказать?» Я уже говорил, что мы с Хелен были в Польше. И вдруг тот человек говорит, что он тоже бывал в старой Польше в 1920-х годах. Там у него был бизнес. Я сразу понял, что это за люди, и что ожидать от них чего-либо хорошего не стоит.

Приходили к нам и другие. Однажды тюрьму посетила женщина, директор школы. Она беседовала с заключенными специально с целью их возможного освобождения под честное слово. Как только она вошла, к ней сразу же бросилась группа отбывавших заключение грабителей — в надежде, что она что-то для них сделает. Это были участники ограбления поезда, в Англии его называли «Великим ограблением», иногда добавляя слово «века». Украли сто двадцать мешков с мелкими купюрами на громаднейшую по тем временам сумму — под три миллиона фунтов стерлингов. Трудно сказать, где они спрятали эти деньги, украденное не нашли. Налетчиков было тридцать: пятнадцать основных участников преступления и пятнадцать второстепенных, которые только помогали и поэтому получили всего по несколько лет. Часть из них содержалась в тюрьме на острове Уайт. В такой компании я и отбывал свой срок. Грабители враждовали, по постоянным дракам между ними я мог судить об их необыкновенной жестокости.

В этом отсеке тюрьмы нас было всего шестнадцать человек. И среди этих шестнадцати мне предстояло найти свое место. Так, например, у одного бандита были жена-испанка и ребенок, и иногда он просил меня писать ей открытки. Поскольку я еще помнил испанский язык, был участником войны в Испании, эти просьбы я выполнял.

Затем они захотели совершенствовать свой английский. Я согласился, и стал давать им уроки. Почти все мои ученики учились с удовольствием. Но не Чарли Уилсон, один из главарей банды. У него был фруктовый магазинчик. Ему почему-то эти наши занятия не нравились. Грубиян, даже подельники его не любили, но кулаки у него были очень тяжелые, что способствовало поддержанию авторитета. А настоящим главарем был Брюс Рейнолдс. Человек с университетским образованием, с собственным домом на юге Англии. Все это великое ограбление Брюс и задумал. Он и Уилсон получили по тридцать лет. Хороша компания?

Грабители эти очень удачно спрятали свои деньги. Наняли адвоката, которого пытались держать в страхе. Хорошо знали, когда его надо стращать, а когда приласкать.

Очень надеялись, что отсидят лет десять, выйдут на свободу и будут наслаждаться жизнью на припрятанные деньги.

Все, кроме одного, были женаты. Очень интересно было наблюдать за визитами этих жен к ним в тюрьму. Те пытались казаться светскими дамами и старались подчеркнуть это особой походкой. Приходили они по субботам — это был день визитов.

— Сколько всего вы отсидели в тюрьме?

Хелен:

— Девять лет без двух месяцев.

Питер:

— Восемь лет и десять месяцев. В январе 1969 года мы начали получать телеграммы от наших товарищей. Один наш товарищ, который сыграл большую роль в нашем освобождении, прислал новогоднюю телеграмму: «В этом году будете делать вино из собственного винограда». Мы оба почувствовали сильное волнение. Следующим известием стала статья в апрельском номере одной из вечерних газет, точного названия сейчас не вспомню. По-моему, автор статьи Луис, кажется Хенри, был он фрилансером.

Хелен:

— Советским…

— Не Виктор Луи[4]?

Питер:

— Да, он. И по его статье мы поняли, что нас что-то ждет. В мае советские консул и посол стали чаще посещать министерство иностранных дел. В июне визиты еще больше участились и стали ежедневными.

Хелен:

— Расскажи им об этом.

Питер:

— И, по-моему, 25 июля, ровно за три месяца до освобождения, газета «Daily Mail» напечатала сообщение о нашем обмене. Многие не поверили. Но я почувствовал: это — правда.

А в сентябре мои соседи по тюрьме решили дать обед в мою честь. Об этом у меня даже сохранилась вырезка из «Times». Они собрали деньги. Нам позволялось иметь небольшое количество денег и покупать кое-что из еды. Например, жареных цыплят, пироги… У тюрьмы был собственный огород, где мы выращивали помидоры, огурцы, еще что-то.

Мы расселись, один даже играл нам на фортепьяно. Интересно, что преступный мир старается подражать светскому образу жизни. Они старались вести себя как в настоящем ресторане.

Хелен:

— Сколько их всего было?

Питер:

— По-моему, пятнадцать, один не пришел. Я сохранил имена всех заключенных.

Хелен:

— Питер был хозяином, сидел во главе стола.

Питер:

— Одного из присутствующих звали Билли, другого Уолли. Камеру, где сидели мы втроем, называли коммунистической. Билли проходил службу в британской армии в Египте. Он совершил кражу и его посадили на шестнадцать лет. А в тюрьме он еще и ошибся — ударил охранника. В армии Билли занимался боксом. Наверное, он просто потерял над собой контроль, и ему добавили срок. Мы очень много с ним разговаривали. Билли в тюрьме заочно учился в одной из школ. От него ушла жена, забрала двоих детей. Парень очень переживал.

А другому соседу по камере, Уолли, было 33 года. Большую часть своей жизни, с девяти лет, он провел в тюрьме. В первый раз украл банку консервированных бобов в магазине. В двенадцать лет его опять посадили в тюрьму. После этого он попадал туда регулярно.