Моррис и Леонтина Коэны: Единственная в отечественной истории пара разведчиков-нелегалов — Героев Ро - Долгополов Николай Михайлович - Страница 20

В беседах с агентами ФБР бывшие друзья Лоны по фабрике отзывались о ней как о хорошем товарище. Своих политических взглядов никогда не скрывала. Помимо работы ходила на все митинги левых или даже коммунистов, была профсоюзной активисткой. Удивлялись, как много она успевала. Удивились бы еще больше, узнай, сколько сил, времени, нервов уходило у этой симпатичной молодой женщины, внешность которой не портили даже несколько неровные, слегка выступающие зубы, на разведку.

В июле 1941 года в городке Норвич штата Коннектикут она вступила в брак с Моррисом Коэном. (В досье Службы внешней разведки значится иная дата замужества. — Н.Д.)

Все данные содержались в тоненьком досье, что хранилось на военном заводе. Так что разыскать родственников Лоны после исчезновения супругов Коэнов фэбээровцам труда не составило. Вышли на младшую сестру, Софию. Они дружили, делились семейными секретами. А вот о секретах другого свойства младшая и не догадывалась. Лишь рассказала, что в конце июня или в начале июля 1950 года Моррис с Лоной пригласили ее на прощальную вечеринку в свою квартиру. Отмечали грядущий переезд в Калифорнию, где Моррис получил выгодное место преподавателя в частной школе. Об этом поведала сестре сама Лона, а потом и отец Морриса, Генрих. Так что версия отъезда разрабатывалась по всем правилам выбранной Коэнами профессии.

Вещи, их было совсем немного, Моррис и Лона оставили в квартире, квартплату за которую внесли до конца осени. Понравится в солнечном штате, останутся там надолго и тогда попросят отца Морриса выслать необходимое или заедут за вещами в Нью-Йорк сами.

На этом сестра с мужем исчезли. Услышала о них София в сентябре 1950 года от отца Коэна. Тот горевал: нет, они уже никогда не вернутся. И пригласил Софию заглянуть на квартиру сестры. Почти все вещи оказались на месте, словно хозяева отправились в Калифорнию на уик-энд. Одежда, мебель, даже косметика Лоны и маленькая коробочка с золотыми кольцом и цепочкой — все это хозяева оставили в квартире. Генрих Коэн взял часть одежды, стол и несколько стульев, а Софии предложил забрать все, что ей понравится. Законопослушная София испугалась. А что скажут Моррис и Лона, когда все-таки вернутся? Но чуть не до слез огорченный Генри сказал: «Нет, они никогда, никогда не вернутся». Создается впечатление, что отец что-то знал. Или многое знал.

Исчезновение коммунистов Коэнов, в ФБР это быстро поняли, было совсем не случайным. Может, они, как и некоторые члены компартии, сменили документы и фамилии, перешли на нелегальное положение? Полагали, что Коэны сбежали в Канаду, а оттуда переберутся в Сингапур. Вариант их побега в СССР через Мексику даже не рассматривался.

Все свои вещи Коэны оставили в квартире. Создавалось впечатление, будто Коэны уехали из Нью-Йорка ненадолго — на уик-энд или на недедю. А вот все документы прихватили с собой — в квартире не осталось ни единого.

Зато стало известно, что в конце июня 1950-го сначала Моррис, а через два дня и Леонтина закрыли счета в банке. Сумма накоплений на двоих 1075 долларов.

Появилось в досье ФБР и фото Морриса и Лоны. Теперь его агенты знали разыскиваемых в лицо. Подключили своих информаторов, внедренных в ряды коммунистов. О Коэнах те ничего не слышали, но помогли выйти на родителей Морриса.

В мае 1955 года (сколько же лет прошло!) отец Морриса был официально допрошен в своей квартире в Бронксе. Показал, что сын с женой уехали в Калифорнию примерно пять лет назад. В первые недели исправно посылали домой письма, а потом дети исчезли. Что удивительно, ничего не значившие письма от детей первое время действительно приходили. И отправлены они были, не подделаны же почтовые штемпели, из Калифорнии. Вот так работали друзья «Луиса» и «Лесли».

Ни в Соединенных Штатах, ни в Великобритании не знали, где находились Коэны с 1950 до середины 1954 года. Догадки строились разные, и все от истины далекие.

Потом — никаких писем. Родители беспокоились за судьбу сына, жена переживала тяжелее мужа, часто болела. И какими же дорогими были лекарства. Крошечной пенсии Генриху и Саре на жизнь не хватало. Прозябали в бедности. А помощи от любимого сына — никакой.

Однако, как выяснилось гораздо позднее, Генрих Коэн лукавил. Вероятно, он действительно не знал, где живет сын. Но понимал, что тот жив и здоров. Через многие годы всплыли показания неназванного свидетеля, зафиксированные в толстенном двухтомном досье. Неназванное лицо утверждало, что на протяжении почти пяти лет «неизвестный человек появлялся в дверях нечасто и нерегулярно и передавал Генриху Коэну деньги от Морриса». В 1956 году этот человек приходил несколько раз и передавал Коэну-старшему значительные суммы от Морриса и сообщал, что с сыном все в порядке. Свидетель так и не смог опознать неизвестного на нескольких показанных ему фото.

А еще до того как все это всплыло, агенты ФБР действовали методично. После родителей Морриса вышли на его брата — Абнера. Нашли его в Нью-Джерси. Тот тоже ничего не знал. Тревожился, что сломленная горем мать может безвременно уйти. И тогда установили выборочное наблюдение за жилищем Генриха и Сары Коэнов в Бронксе. Мать — при смерти, отец тоже болеет. Если любимый Моррис все-таки на связи и в курсе плачевных семейных дел, он, возможно, приедет попрощаться. Мать умерла в 1955 году, а сын так и не приехал. Коэн-старший признался вновь наведавшимся агентам, что исчезновение Морриса ускорило уход Сары. А в декабре 1956 года скончался и он, может — кто знает? — и унеся с собой немало секретов.

И тогда аналитики ФБР снова обратились к дате исчезновения. Моррис Коэн закрыл свой счет в банке 14 июня 1950 года, его жена — через два дня. Что могло произойти и так их насторожить? Не арест ли нескольких американцев, вероятно им хорошо знакомых, вскоре обвиненных в шпионаже в пользу СССР?

Единственная имевшаяся в то время фотография супругов Коэнов была показана уже осужденным за шпионаж американцам. Те их не узнали. Зато выяснилось, что в 1939 и 1940 годах Моррис работал на Всемирной выставке в Нью-Йорке в советском павильоне.

В октябре 1956 года расследование совсем забуксовало: никаких новых сведений. Дело сочли временно закрытым до поступления новой информации.

Она пришла, откуда не ждали. На рассвете 21 июня 1957 года агенты ФБР, действуя под видом сотрудников иммиграционной службы США, задержали по наводке предателя советского разведчика. Ворвались в отель «Латам» на Восточной 28-й улице, 4, где остановился художник Эмиль Гольдфус. Так ФБР арестовало человека, назвавшегося полковником Рудольфом Абелем, впоследствии осужденного за шпионаж в пользу СССР на 30 лет тюремного заключения.

При нем в числе прочих вещей, сочтенных уликами, нашли две фотографии мужчины и женщины с подписями на обороте: «Ширли» и «Моррис». Но полковник Абель держался твердо. Объяснил, что был короткое время знаком с Ширли и Моррисом, а на вопрос, использовал ли их в своей шпионской работе, ответил коротким и оказавшимся окончательным в разговоре на эту тему «нет».

Абель уже два года томился в тюрьме, когда в 1959 году ФБР решило обратиться за помощью к британским друзьям. Сообщили, что разыскивают неких Коэнов, которые, возможно, каким-то образом замешаны в громком деле арестованного полковника Абеля. Даже указали, что те могут быть связаны с известным американским книготорговцем — антикваром Джейкобсом. Этот человек был членом компартии США или сочувствующим, а еще подозревается в знакомстве с Абелем. Из МИ-5 ответили, что Моррис и Лона Коэны границу Великобритании никогда не пересекали.

А Коэны вот уже почти пять лет работали в Лондоне как Питер и Хелен Крогеры.

Прошло целых три года после американского запроса. И только во второй половине января 1961 года в ФБР поступило сообщение из Скотленд-Ярда. Отпечатки пальцев только что арестованных по подозрению в шпионаже советских разведчиков-нелегалов Крогеров совпадают с отпечатками пальцев Морриса и Лоны Коэнов.

Американцы потребовали от англичан новых подробностей. И МИ-5 отправила в ФБР показания некой жительницы Лондона Вини Майерс, знакомой с Крогерами и с ними переписывавшейся: «В рождественские каникулы они смотрели телевизор. На ужин отведали пудинг». Американцы проглотили и это.