Моррис и Леонтина Коэны: Единственная в отечественной истории пара разведчиков-нелегалов — Героев Ро - Долгополов Николай Михайлович - Страница 19

Американцы, на годы опоздавшие, рьяно принялись наверстывать навсегда упущенное. Часами допрашивали родственников Морриса и Лоны. Составили обширный список их друзей, знакомых и малознакомых, пропустив всех через допросы. Выискивали политических единомышленников и любые свидетельства шпионской деятельности в Штатах. Ездили в страны, куда, по их предположениям, могли выезжать Коэны. Обратились к спецслужбам Великобритании и Канады с просьбой пересылать им любую информацию, связанную с этой парой.

В результате собраны гигантские досье в тысячи и тысячи страниц. Но к уже известному все это размахивание кулаками после драки мало что добавило.

Попало мне в руки «Агентурно-наблюдательное дело ФБР по Моррису и Лоне Коэн», американцами рассекреченное. А что не рассекречено, то, на фотографиях хорошо видно, жирно замазано. Тут не будет уж таких откровений. Но поразительно, как тщательно контрразведка «вела» и охотилась на борцов за атомный паритет. ФБР объявило беспощадную холодную войну с инакомыслием на своей территории.

Привожу отрывки с короткими комментариями.

Федеральное бюро расследований. Объект: Моррис и Лона Коэны. Дело номер 100-406659.

Бумага с грифом «Информация по безопасности — конфиденциально». Нью-Йорк. (Конечно, не обошлось без стукачей-информаторов, чьи имена скрыты.)

Итак, синопсис:

Моррис Коэн: место жительства и род занятий неизвестны. Информатор: на достоверность сведений, от него полученных, нельзя твердо положиться, но занимаемое им положение позволяет хорошо знать Объект (Морриса Коэна. — Н. Д.).

Информатор сообщил, что Объект и его жена проводили в своей квартире заседания членов компартии. Являются очень радикальными коммунистами. Объект воевал в Бригаде Авраама Линкольна (во время гражданской войны с франкистами в Испании. — Я. Д.). Объект высказывается за коммунизм.

Объект жил в районе 71 Ист-стрит и Секонд-авеню. Прежнего адреса информатор (написано: «она» — женщина. — Я. Д) не знает. Информатор сообщила адрес Генриха и Сары Коэнов — родителей Морриса в районе Бронкса.

Информатор подтверждает, что Моррис Коэн ярый коммунист. Воевал в составе интербригад в Испании. Всегда защищает политику коммунистов.

Далее идут донесения другого информатора.

Моррис и Лона Коэны, по его словам, не женаты. В теперешних обстоятельствах их устраивают такие отношения.

Однако прежнее выяснение данного вопроса показало, что Коэны состоят в браке, в который вступили 13 июля 1941 года (далее следуют ссылки на найденные документы и адрес места бракосочетания).

Информатор описывает Морриса Коэна как спокойного человека, хорошо относящегося к Лоне. С его точки зрения, «боссом» в семье была Лона. Во время Второй мировой войны Лона работала на оборонном заводе и, по мнению информатора, получила травму. Во время проживания на Ист-стрит Лона никогда не ездила в Европу.

На вопрос допрашивавших информатора агентов, уверен ли он, что точно узнал на фото Коэнов, тот сообщил, что уверен: это Моррис и Лона Коэны.

Часто упоминаемая деталь в расследовании дела Коэнов: Лона носила очки без дужек. Об этом говорят все, кого допрашивали. Кроме того, стиль одежды Лоны всегда напоминал мужскую манеру одеваться.

И последняя выдержка из сообщения еще одного информатора: «Моррис Коэн всегда был готов отдать свою жизнь за коммунизм, чтобы остановить фашизм».

…Розыски продолжались. И привели в организацию ветеранов Второй мировой войны, где не могло не отыскаться армейского досье сержанта Морриса Коэна. Оно много о чем рассказало фэбээровцам. «Информатор неизвестной достоверности» действительно вывел их на коммуниста. Сын еврейских эмигрантов из России Коэнов, родился в Восточном Гарлеме. Помогал отцу — уличному торговцу фруктами, впоследствии открывшему маленький продуктовый магазинчик. Моррис придерживался левых взглядов. Воевал в Испании против Франко. Потому, призванный в армию в июле 1942 года, он был определен лишь на должность повара. В США соотечественникам, воевавшим против фашизма в интернациональной бригаде имени Авраама Линкольна, не доверяли во время Второй мировой войны, отправляя поначалу на низкие должности под предлогом «опасений за национальную безопасность».

В досье Коэна нашлись фамилии нескольких его друзей по интербригаде. Особое подозрение вызвал Джек Бьозе. Владелец небольшого туристического агентства в Нью-Йорке был и, кто знает, может, оставался коммунистом. В свое время помогал руководителям компартии США совершать заграничные поездки. Вероятно, и в Москву тоже. Значит, имел возможность подготовить липовые иностранные паспорта с визами. У ФБР возникла идея: Коэны перешли на нелегальное положение, а связь с ними осуществляет Джек Бьозе. Его и допрашивали, и установили наблюдение, и подвели к нему агента, состоявшего в компартии. Однажды даже решили, будто совсем уже немолодой Джек отправится на Бермудские острова на встречу с Моррисом. Привлекли в помощники британскую разведку с ее разветвленной карибской агентурой. Результат — нулевой.

Агент ФБР отыскал школу № 86, где с сентября 1949 года учительствовал Моррис Коэн. Установили и относительно точную дату его отъезда из Нью-Йорка. 29 августа (ошибка, на самом деле 29 июня) тот сообщил школьному начальству, что получил исключительно интересную работу, связанную с писательской деятельностью, и потому покидает свой пост. В школе этому внезапному уходу удивились. Предполагали, что Коэн отправился в Калифорнию. Но там его с супругой следов не обнаружили.

Параллельно велись поиски Лоны Коэн. Некоторые сотрудники в ЦРУ считали ее советским нелегалом, засланным в Штаты из Москвы. Не зря же в военные годы работала на военном заводе, изготовлявшем артиллеристские снаряды. Роль Лоны в этой паре была не совсем понятна. Но данные анкеты, заполненной ею собственноручно при найме на секретное предприятие, предположение о нелегальной карьере подозреваемой опровергли.

Родилась 11 января 1913 года в семье польских эмигрантов Петке в штате Коннектикут. Родители работали на небольшой ферме и на ткацкой фабрике в городишке Адамс. В семье было девять детей — семь девочек и два мальчика. Лона среди сестер по возрасту четвертая. С детства была упряма, часто спорила с отцом, никак не одобрявшим чуть не с детства проявившихся левых взглядов дочери. Возникали нешуточные ссоры, иногда заканчивавшиеся рукоприкладством отца. Попадало и матери, пытавшейся за дочку заступиться. Этого дочь с ее обостренным чувством справедливости простить отцу не могла до конца жизни. Редко и недобрым словом его поминала, называя не отцом, а паном Владиславом, с ударением на втором слоге. Но жаловаться не любила, о тяжелом прошлом вспоминала без сожаления. Говорила: не будь в детстве всех этих трудностей, не преодолеть бы ей во взрослой жизни всех многочисленных испытаний, на ее долю выпавших.

Несмотря на мольбы матери, бросила дом, школу, переехав в Нью-Йорк. Была бебиситтером, домработницей, официанткой. В 14 лет несовершеннолетнюю девчонку взяли на ткацкую фабрику. Здесь нашлось немало людей, разделявших ее политические взгляды. В ФБР поразились: в 22 года, судя по сведениям агентуры, Лона Петке уже была активным и убежденным членом компартии.

Денег на житье в Нью-Йорке Лоне не хватало. Устроилась няней в богатое семейство, где стала всеобщей любимицей. В свободное время играла в бейсбол, зимой каталась на коньках в Центральном парке.

Лона вспоминала, что познакомилась с Моррисом на митинге. После зашли в кафе, где посидели, поговорили и понравились друг другу. Неизвестно еще, кто кому больше. А инициативу проявила Лона, оставив новому знакомому свой телефон. Но новый знакомец исчез. И долгожданный звонок раздался только через два года, когда Моррис вернулся из Испании.

После вступления Америки в войну, Лона пошла на оружейный завод на Лонг-Айленде, где изготавливались детали для самолетов. Однажды, когда работала на токарном станке, ей чуть не оторвало палец. Иногда болела: с детства беспокоили легкие.