Моррис и Леонтина Коэны: Единственная в отечественной истории пара разведчиков-нелегалов — Героев Ро - Долгополов Николай Михайлович - Страница 18

В Риме они поселились в гостинце в разных номерах. Ночью «Дожа» разбудил громкий даже не разговор, а допрос, устроенный какими-то американцами его соседу по коридору. Требовали предъявить документы, расспрашивали, есть ли разрешение на посещение Рима… А что если бы такие же вопросы задали заехавшему в Италию антиквару? Встревоженный Павлов лихорадочно подыскивал ответы и не находил нужных слов. К счастью, шум быстро стих вместе с удаляющимся стуком подкованных каблуков.

За завтраком они с Лоной обсудили ночное происшествие. Что же это было и не повторится ли следующей ночью такой допрос уже с ними? Решили, что Лона обратится за разъяснениями к портье, потребовав спокойствия и тишины. Портье извинился. Дело в том, что в Италии вообще неспокойно. По всей стране действует никакая не сицилийская мафия, «как думают у вас за океаном, а “красные бригады” террористов». Иногда римская полиция проводит проверочные рейды. А этой ночью в гостиницу прибыл дежурный патруль американской военной полиции. Извините, господа, но порой военнослужащие армии США, расквартированные по всей Италии, совершают уголовные преступления, самовольно покидают казармы, совершают спекулятивные сделки. И по договоренности с хозяином отеля военная полиция США проводит выборочные проверки постояльцев-англосаксов.

Вечером «Дожу» предстояла встреча с нелегалом. И они с Лоной поспешили в не значащуюся в числе римских туристических достопримечательностей церквушку, довольно далеко от центра. Выбрали место, откуда Лона могла следить за парой улиц, ведущих к собору, и в случае чего подать «Дожу» условленный сигнал опасности. Она также в течение нескольких часов проверяла, не прицепилась ли к ее спутнику, шагающему по вечному городу, наружка. Нет, все было спокойно. И в назначенный час «Дож» вступил в контакт с сотрудником разведки.

От себя добавлю, что о конкретных встречах с нелегалами в пяти странах в своих записках Лона упоминает одной малозначащей фразой. Павлов уделил этому меньше странички. Но что есть — то есть.

В Италии Павлов провел несколько длительных личных бесед с нелегалами. Одна из них — с «Ефратом» и его женой «Таней». Они жили в Италии уже пару лет, быстро легализовались. И «Дож» передавал на связь «Ефиму» ценного источника из серьезного правительственного учреждения. Супруги-нелегалы должны были справиться.

Но перед этим Павлов потребовал, чтобы «Ефрат» обязательно поменял спортивный автомобиль ярко-красного цвета, привлекающий ненужное внимание, на машину менее приметную. Выяснилось, что у «Ефрата» были свои резоны на покупку именно этого средства передвижения, на котором он разъезжал по своим коммерческим (понимай: разведывательным) делам по всей Италии. Вторым и последним обладателем ярко-красного авто этой же марки был префект римской полиции. И когда «Ефрат» гонял по Вечному городу и его окрестностям, все полицейские отдавали ему честь. Павлов запретил подобное двойное лихачество. На последующие встречи нелегал приезжал на арендованной неприметной машине.

На ней они добрались до Неаполя, кишащего в то время американскими военными. В городе работали знакомые «Ефрата», по бизнесу. Он представлял им солидного американца, возможного будущего делового партнера, что придавало веса молодому предпринимателю.

Заодно «Дож» вместе с коллегой оценивал разведывательные возможности новых знакомцев. Давал советы, на чем акцентировать внимание, предусмотрительно в меру деликатно осаживая горячего «Ефрата». Тот чересчур торопился, был готов рисковать, забыв о необходимой осторожности.

Лона выполняла свою работу по обеспечению безопасности «Дожа». Пару раз ей пришлось нелегко. Причем с разведкой эти трудности были связаны весьма отдаленно. Итальянцам нравятся блондинки. И порой они отвлекали Лону, ведущую контрнаблюдение, от этой основной ее работы. Пытались познакомиться, куда-то приглашали, хватали за руки. И тут же получали достойный отпор и быстро переходили на другую сторону улицы.

Дольше всего, на две недели, пара задержалась в Швейцарии. Остановившись в Женеве, ездили на встречи с нелегалами в разные города и городки. Перед Рождеством пришлось покинуть уютный отель на берегу Женевского озера. Было бы подозрительно, если бы такой семейный праздник пара американских путешественников провела вдвоем, никуда не выезжая.

Во Франции пришел черед Лоны заняться разведкой. В Париже она посетила немало иностранных консульств. После этого в Центре точно узнали, какие документы нужны американцам (читай: нашим нелегалам, под них работающим) для посещения самых разных стран.

Несколько важных встреч «Дожу» предстояло провести в Бельгии. У одного нелегала коммерческие дела шли настолько удачно, что хозяин его фирмы буквально привязал к себе бизнесмена, требуя в любое время находиться с ним на контакте. Заниматься разведывательной работой было некогда. Потомства у владельца компании не предвиделось, и он собирался завещать весь свой бизнес советскому офицеру внешней разведки. Это было и хорошо, и плохо. С помощью «Дожа» с ситуацией удалось справиться. И через несколько месяцев после отъезда проверяющего нелегал уже передавал в Центр то, ради чего и приехал.

Снова Вена, где на той же вилле Лоне Коэн и Виталию Павлову были возвращены оставленные на хранение документы. Инспекционно-ознакомительная поездка по пяти странам, продолжавшаяся два месяца, прошла успешно. В том числе и благодаря Лоне, обеспечившей надежную страховку.

А затем, уже под новое Рождество 1954 года, в доме 18 на Пендерри Райз, что в Кэтфорде, к юго-востоку от Лондона, обосновалась приятная семейная пара букинистов Питера и Хелен Крогеров. Лона и Моррис Коэны стали главными помощниками советского нелегала «Бена» — Конона Молодого.

ФБР ОХОТИТСЯ НА КОЭНОВ

Даже сейчас невозможно сказать, когда ФБР начало охоту на Коэнов. В США историки разведки полагают, будто все началось в сентябре 1945 года, когда шифровальщик посольства СССР в Канаде Игорь Гузенко перебежал к американцам. В ноябре этого же года его показания были частично подтверждены Элизабет Бентли, больше десяти лет проработавшей на советскую разведку. На встрече с директором Федерального бюро расследований Джоном Эдгаром Гувером она назвала оперативные псевдонимы и даже имена более восьмидесяти соотечественников, сотрудничавших с НКВД.

К счастью, тогда полного провала удалось избежать. И на Гувера, неправдоподобно долго занимавшего свой пост с 1924 года и до самой кончины в 1972-м, бывает проруха. По приказу директора ФБР поделилось информацией с ближайшими британскими союзниками из СИС, конкретнее резидентом этой разведывательной службы в Вашингтоне нашим Кимом Филби. Он быстро сообщил о предательстве Бентли в московский Центр, и тотчас связи с советскими агентами были прекращены. Пришлось заморозить работу и с «Волонтерами», которыми руководил Моррис Коэн.

Связь с ними восстановили через несколько лет с помощью молодого офицера «легальной» советской резидентуры Юрия Соколова. А когда некоторое время спустя снова возникла угроза разоблачения Коэнов, он же помог им в 1950 году навсегда покинуть Штаты. Тогда они не попали под колпак спецслужб.

Но в октябре 1953 года некий информатор сообщил ФБР о подозрительной деятельности супругов Морриса и Лоны Коэнов. В США разгул маккартизма, коммунистическая партия разгромлена, ее руководители арестованы, преданы суду и признаны виновными в деятельности, направленной на свержение законного правительства. Левых и коммунистам сочувствующих избивают на улицах Нью-Йорка, Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности допрашивает подозреваемых в принадлежности к компартии, сажает в тюрьмы, запрещает работать.

А тут донесение, в котором Коэны названы «очень радикальными коммунистами, проводящими дома партийные собрания». И хотя доносчика сочли в ФБР «информатором неизвестной достоверности», началось расследование.

Коэны уже давно находились в Москве, а агенты ФБР все еще шли по их нью-йоркскому следу. Выяснилось, что супруги уже несколько лет назад уехали из города. Не сообщили никому нового адреса, не поддерживали связей с соседями. Городская полиция тоже не имела ни малейшего представления о местонахождении Коэнов. В картотеке не было даже фотографий, не то что отпечатков их пальцев. Но дело не закрыли. Из отделения ФБР в Нью-Йорке отчет отправили в штаб-квартиру организации в Вашингтоне.