Назад в СССР: Классный руководитель. Том 5 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 57

— Ага. И спрашивала тоже по учебнику, — подал голос Аркаша Горбунов. — Если своими словами скажешь, все — трояк. Дала нам контрольную. Я все решил, она придралась к каждой закорючке и поставила трояк.

— Хорошо, ребята, я понял. Исправлять ваши тройки я не буду. Просто в четверти и в году выставлю по знаниям, а не по этим оценкам.

От урока уже осталось всего минут пятнадцать, ребята никак не могли успокоиться, кидали мне вопросы, жаловались на нового завуча. И когда прозвенел звонок, я понял, что так толком не смог ничего объяснить. Быстро дал домашнее задание и направился обратно в учительскую.

Когда присел за свой стол, чтобы подготовиться к следующему уроку, надеясь, что там меня не станут обливать краской и расспрашивать «про тюрягу», как услышал голос Викторовны, который теперь, казалось, звучал, как скрип пенопласта под тупым ножом.

— Вам звонили из милиции, — произнесла она холодно. — Просили перезвонить по этому номеру.

Любое упоминание правоохранительных органов вызывало внутреннюю дрожь у меня, но, когда я взглянул на бумажку, где опять же печатными буквами было выведено: Подполковник Сибирцев, телефон такой-то, я выдохнул с облечением.

Добрался до нашего общего телефона. Присев на край стола, набрал номер и, с радостью услышав голос подполковника, выпалил нарочито громко:

— Поздравляю с новыми погонами!

— Спасибо. Но это и твоя заслуга. Без тебя Звонарёва бы не поймали.

— Да какие у меня заслуги. Так, помог вам немного.

Расспрашивать подробно про дело Звонарёва я не стал. Его фамилию знали в школе, а само следствие, наверняка, проводилось под грифом «секретно».

— Дела у тебя как? — настойчиво поинтересовался Сибирцев. — Без проблем обратно приняли? Если нет, ты только скажи…

— Кое-какие разногласия проявились. Но, надеюсь это уладить.

Хотя рассказать о нападках директора и его заместителя очень хотелось, но все-таки я решил этого не делать. Выглядело бы это, будто я жалуюсь.

— Хорошо, при встрече расскажешь, — Сибирцев понял мой намёк. — Извини, что не сразу узнал о твоём аресте. Занят был. Ну Родионов тебе всё рассказал. Ты как, оклемался? Приняли тебя нормально?

— Да вроде все ничего. Урок вот провёл в своём классе.

— Новенькое есть у тебя для меня?

— Кое-что есть. Могу поведать.

— Отлично, отлично, встретимся после работы. Когда ты заканчиваешь?

— В районе шести.

Встречаться с подполковником мне совершенно не хотелось, дома ждала Марина, но раз он просил о встрече, значит, нуждался в этом.

— Хорошо, давай, я тебя в шашлычной буду ждать. В парке на станции.

Когда положил трубку, заметил, что в учительской воцарилась мёртвая тишина, словно все, бросив дела, слушали наш разговор с подполковником. Особенно это отразилось на лице Перфильевой. Она выглядела напряженной и задумчивой. С лица слетело насмешливое выражение превосходства.

Но я сделал вид, что ничего не произошло, просто отошёл к своему столу, начал листать учебники и списывать тезисы.

Автору будет приятно, если вы оставите отзыв, лайк, награду. Это очень мотивирует писать дальше.

Глава 20

Я провёл ещё несколько уроков и даже успел позаниматься на факультативе с ребятами, которые готовились к районной Олимпиаде. Юрка Зимин аж светился от радости, что я смог уделить ему внимание. О том, что рассказал его отец-врач, который работает в СИЗО, естественно, я не стал. Все окончилось благополучно, парень уже явно забыл, что хотел устроить мне побег.

Решение задачи, которую Юрка не смог осилить, я ему подсказал. Остальные ребята немного отставали от Юрки, соображали хуже, но я все равно постарался объяснить им общий механизм — как составить каркас, блок-схему, визуально разложить на составляющие. И после этого они уже начали щелкать задачи, как орехи, что называется. В школе зачастую заставляют принимать одно-единственное решение, которое даст ответ, совпадающий с тем, что дан в учебнике. Но я считал, что это абсолютно не верно. Нужно не подгонять ответ (который мог быть напечатан с ошибкой), а представить всё целиком.

Общение с ребятами доставляло мне такое удовольствие, что я совсем выкинул из головы разговор с директором и его пассией. И лишь к вечеру вспомнил, что собирался встретиться с Сибирцевым. Пришлось звонить Марине, предупреждать, что к ужину не приду. Голос ее звучал так печально, что мне захотелось бросить все к чёртовой матери и отправиться домой. Но потом она сказала мягко:

— Зайчик, делай, что считаешь нужным. Ничего.

И, переборов страстное желание броситься домой для утешения любимой женщины, я отправился на остановку автобуса.

Вечером опять салон оказался набитым битком. Все стояли так близко друг к другу, что я мог разглядеть структуру волос у женщин, которые выбивались из-под шапочек, платков, капоров. И всё пропитало отвратительное амбре из запахов человеческих тел и отработанного дизельного топлива. В Союзе дезодоранты ещё в моду не вошли, поэтому максимум, что могли сделать культурные люди, так это принять душ утром. Но к вечеру, все потные, пропитанные табачным перегаром и порой окутанные алкогольными парами, все уже благоухали так, что можно было в обморок упасть. И пока ехал, в голове зудела мысль, что нужно в любом случае ездить на машине. Иначе просто рехнусь.

Автобус добрался до станции, выгрузил нас около «стекляшки», где я встретил Отто и Михаэля, и я направился к переходу на другую сторону, где простирался огромный парк имени Льва Толстого, и говорили, что бородатый классик даже бывал в этом месте.

Деревья уже щедро залила яркая зелень из свежих листочков, словно покрытых лаком. Хотя газоны, клумбы зияли ещё нетронутой землёй, кое-где покрытые слежавшимся снегом. Я прошёл мимо большой площадки, где под навесом сгрудились педальные машинки — моя детская мечта. Но все, что мой отец мог сделать в детстве, так привести меня, пацана, в это парк и оплатить поездку на такой машинке. Потом уже, когда я вырос, узнал, что для детей существовали настоящие уменьшенного размера машины с электромотором.

Аромат жарящихся шашлыков забрался мне в ноздри задолго до того, как я дошёл по дорожке, выложенной разбитой плиткой, до одноэтажного здания с панорамные окнами, которое пряталось в густых зарослях елей, высоких нагих тополей и плакучих берёз.

Внутри оказалось уютно вполне, оформлено в деревенском стиле: в два ряда деревянные столы — плита столешницы на «козлах», выкрашены в коричневый цвет, рядом табуретки. Длинная стойка, за которой отпускал товар невысокий темноволосый мужчины с усами, черными глазами, чем-то похожие на Мимино-Кикабидзе из фильма. Одет он был в просторные брюки, клетчатую рубашку, сверху длинный клеёнчатый фартук.

Посетителей оказалось довольно много, я заметил, что почти все столы заняты, звучал негромкий говор, смешки, и все окутывал сизый табачный туман.

Но все перебивал невероятно вкусный острый аромат шашлыка, который бил в нос так, что рот сразу наполнился слюной и я вспомнил, что даже не успел пообедать. Я бросил взгляд на меню, оно разнообразием не отличалось: солянка рыбная (вычеркнуто), шашлык бастурма из говяжьей вырезки (вычеркнуто), шашлык из свинины, купаты, хлеб чурек. Зато напитков просто море разливанное: кофе черный, коньяк, водка, вино «Рислинг», «Мускатель», портвейн. К этому дешёвый табак: папиросы «Беломорканал», самые отвратительные сигареты советского времени — «Опал» и «Шипка». Я задумчиво стоял около стены с меню, напечатанном на темно-жёлтой бумаге в пластиковом пожелтевшем контейнере, когда кто-то сильно хлопнул меня по спине.

Оглянувшись, увидел довольно улыбающегося Сибирцева, одетого в милицейскую куртку, но без погон, с непокрытой головой. Мы пожали друг другу руки, и он кивнул: