Назад в СССР: Классный руководитель. Том 5 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 58

— Пошли, я уже всё заказал. Хозяин занесёт.

Отвёл меня в самый конец зала, где за массивной дверью из неокрашенного резного дуба оказался маленький уютный кабинет «для своих» с мягкими диванчиками по обе стороны деревянного резного столика, который украшала плетённая из прутьев корзинка с кусками лаваша, блюдо со свежей очень резко пахнущей кинзой, украшенной нарезанными помидорами и огурцами, миской с солёными грибами и огурцами.

— Присаживайся. Что пить будешь? Водку, вино?

— Я же крепкий алкоголь не пью. У них там какой-то свой напиток «Севан» что ли.

Сибирцев поморщился:

— Ну а пиво будешь?

— Я у них в меню пива не видел.

Мент усмехнулся снисходительно.

— Это для всех нет, а для нас — есть.

Он нажал кнопку под столом. И через пару минут дверь распахнулась, нарисовался худой чернявый парень в джинсах и клетчатой рубашке.

— Сандро, принеси-ка нам вашего фирменного пива.

Паренёк кивнул, исчез, чтобы через пару минут выставить на стол пару бутылок зелёного стекла, и два высоких бокала. Достал открывашку, аккуратно открыл. И чуть поклонившись, вышел за дверь, аккуратно и плотно её прикрыв.

Сибирцев налил себе щедро до краёв из бутылки, выпил половину, закусив зеленью и кусочком помидора. Я взял бутылку, чтобы прочесть название на этикетке и поразился. «Праздрой», а не «Жигулёвское». Я тоже налил в свой бокал янтарной жидкости, которая тут же выпустила из себя плотную белую пену, она так приятно потекла по стенкам. Сделал пару глотков.

— Ну чего? — поинтересовался с улыбкой Сибирцев.

— Вкусно. Немецкое, правда, получше.

— Да брось ты! Это пиво лучшее. Ну давай, рассказывай, в чем у тебя тёрки с твоим директором.

Он наколол на вилку пару грибов, положил в рот, прожевал, но взгляд его, который он скрестил на мне, показывал, что несмотря на расслабляющую обстановку, интерес у него очень серьёзный.

— Он с самого первого дня начал меня ненавидеть, поэтому после ареста уволил…

— И делать этого не имел права… — продолжил Сибирцев. — Восстановил?

— Да. Но устроил такой разнос, что другого бы напугал до смерти. Выгоню, говорит, при первой же возможности, пойдёшь сторожем в пивном ларьке работать.

Сибирцев допил бокал, поставил со стуком на стол и произнёс:

— Так. И в чем же дело?

— Не знаю. Родионов давал мне записи слушать. На одной из них вместе с Снегирёвым говорит человек, который хочет от меня избавиться. Голос я не узнал, но манера… Если бы Снегирёва прижать, может он признается, кто этот заказчик?

— Нет, — покачал головой Сибирцев, сжал губы. — Снегирёва мы упустили.

— Сбежал? — воскликнул я ошарашенно. — Серьёзно?

— Ага. На тот свет. Нашли повешенным в камере. Самоубийство. Ему вышка светила по полной…

— Такие гады сами не уходят, — проворчал я.

Залпом допил свой бокал, налил из бутылки ещё, закусив огурцом.

— Слушай, ну ты огурцом пиво закусываешь, — укорил Сибирцев. — Сейчас шашлык-машлык принесут, будешь с ним есть. А насчёт Снегирёва ты, наверно, прав. Идёт следствие, опрашиваем охранников. Но сам понимаешь, вряд ли кто-то признается. Но знал этот подонок много. И все унёс в могилу.

— Да, — протянул я машинально. — Если бы вы камеры там поставили.

— Чего поставили? Камеры? Какие ещё камеры?

— Видеокамеры, которые бы все снимали. Но такой техники пока ещё нет массовой.

— Слушай, идея хорошая. Но только где ж столько камер найти, да и потом их просматривать. Но я подумаю, — он вытащил свой блокнот, быстро аккуратным почерком начертил несколько закорючек. — Так, ну ладно. Какие у тебя ещё подозрения?

— Тут на станции я завтракал в кафе, там такой закрытый зал, не для всех. Ну, пятёрку сунул швейцару, он меня пропустил. И вот там я услышал интересный разговор двух чуваков. Называли они друг друга Отто и Михаэль. Говорили очень тихо. Но у меня слух хороший, музыкальный. Кое-что я услышал. Так вот Отто предлагал провести экскурсию для старшеклассников на военных объектах города. Под видом профориентации. Ну, а кто это может организовать, кроме директора?

— И ты голос узнал?

— Нет. Не узнал. Говорил он как-то странно, словно в трубу гудел.

Сибирцев чуть покачался на стуле, обдумывая мои слова. В дверь постучали, и когда он крикнул, что можно войти, запахло жаренным. По-настоящему вкусно. Рядом оказался грузин, хозяин заведения, на металлическом круглом подносе у него был выставлен мангал с углями, а сверху выложены на шампурах кусочки мяса, от которых исходил такой аромат, что у меня в желудке возник вакуум, свело болью рот от выступившей слюны.

Мужчина поставил на стол это чудо грузинской кухни, рядом несколько соусников, чуть поклонился, сказал с акцентом:

— Кушайте, генацвале, на здоровье. На здоровье!

Я схватил один из шампуров, стащил кусочки ножом в тарелку и полил соусом из всех трех соусников. И тут же отправил в рот.

— Ну как? — поинтересовался Сибирцев, словно он здесь был хозяин и угощал дорогого гостя. — Вставляет? А?

— Во рту тает, — произнёс я с грузинским акцентом, вспомнив юмореску Жванецкого в исполнении Аркадия Райкина «Дюфцит». — «Слушай, ни у кого нет — у тибе есть! Я попробовал — вкус специфический! Я тибе уважаю».

— Ну вот, — удовлетворённо протянул подполковник. — Не подавись только. Значит, один из них…

— Второй звал его «Отто». Он говорил мало. Потом зашёл разговор обо мне.

— О тебе? — Сибирцев аж наклонился ко мне. — Они говорили о тебе⁈

— Второй, которого звали Михаэль, рассказал о том, как меня закатали в изолятор, потом это дело дошло до комитета. Они стали проверять и выяснили, что милиция фабриковала дела.

О том, что этим заинтересовался КГБ, потому что я — агент Штази, говорить не стал, вдруг Сибирцев не в курсе?

— Подожди, — Сибирцев перестал жевать кусок мяса, уставился на меня, будто я сморозил нечто неприличное. — Он сказал, что этим занималось КГБ?

— Да. А ты что не знал?

— Знал. Но это была суперсекретная операция. Комитетчиков собирали со всей страны, и они даже не знали друг друга, они не знали, каким делом будут заниматься. Обо всей операции не знал никто! Даже я не знал детали. Откуда этот «Михаэль» мог все узнать?

— Ну, значит, или он сам «крот» или имеет информацию от такого агента, который ошивается где-то очень высоко.

— Ты смог увидеть их лица?

— Нет, не успел, — протянул я с сожалением. — Я наклонился под стол, чтобы они мою рожу не увидели. А когда выскочил на улицу, они уже уехали. Машина «Жигули» тёмно-синяя, или, скорее, «Лада».

— А номер! Номер ты запомнил⁈ — вскричал Сибирцев.

— Нет. Он заляпан грязью был. Одну цифру разглядел. Два.

— Балбес ты, — проронил мужчина с иронией. — Агент из тебя, как из говна — пуля. Шучу, шучу.

Он вновь начал карябать загадочными значками свой блокнот, исписал пару листов. Вздохнув, принялся опять за еду, перемежая кусочки шашлыка зеленью, солёными грибами и огурцами.

— Ну а третье. Маленькое подозрение. В общем-то ни о чем.

— Давай-давай, — заинтересовался Сибирцев.

— Перед тем, как поехать в ГДР… Кстати. Назаров в штыки это воспринял. Я рассказывал директору о том, что хочу сделать музей боевой славы нашего города…

— Дело хорошее…

— Ну и хотел, чтобы Назаров стал почётным членом. Он полный кавалер орденов Славы, все медали за взятие европейских городов.

Сибирцев перестал жевать, уставился на меня.

— Все медали? Так не бывает, генацвале… Разные фронты освобождали эти города. Не пересекались.

— И я об этом подумал. Если бы он был политруком, тогда ещё можно объяснить. Но Назаров воевал танкистом. Понимаешь? Нельзя одновременно брать Вену и Берлин.

— Думаешь, награды фальшивые?

— Может быть, и не фальшивые. Просто Назаров мог получить их по знакомству от какого-то писаря, которые выписывал эти награды.