Игорь Акинфеев. Автобиография самого преданного футболиста в истории мирового футбола - Акинфеев Игорь - Страница 24

Такая свобода, и уж тем более – ночная, была для нас абсолютно необычна: самый центр города, клубы, рестораны…

Сам я почти никогда не уезжал по вечерам из отеля – не видел смысла ехать из центра на окраину Москвы в родительский дом, а рано утром возвращаться обратно. Но более старшие ребята, у которых уже были семьи или которым просто хотелось где-то потусить, по вечерам разъезжались и очень этой возможностью дорожили.

Был смешной случай, когда один из футболистов, не буду говорить, кто именно, все же попал на камеру, пусть и в безобидной ситуации, – танцевал в ресторане с девушкой. На следующий день всех созывают на собрание, оператор включает запись, мы ее смотрим, не очень понимая, что последует дальше. И в полной тишине Гус очень задумчиво говорит: «Не понимаю. Вот вообще не укладывается в голове. Нет, ты молодец, конечно, что сходил развеяться, отдохнул, – но как ты с ней танцуешь?!! Что ты вокруг нее столько времени козлом прыгал вместо того, чтобы в охапку сгрести, потискать хотя бы?»

Понятно, что игрока Хиддинк из команды не убрал – даже речи об этом не шло. И дело было вовсе не в том, что игрок – ключевой.

В первом туре Евро-2008 мы проиграли испанцам 1:4. Помню, Рома Адамов получил на бровке мяч, хотел перевести и ударил в сторону Хиддинка. Гус поймал мяч и говорит: «Да… Классная у меня команда…»

Мы все просто были уверены в том, что после матча с Испанией последует жуткий разнос. Пришли в раздевалку – тишина. Помылись, уехали в отель. На утренней тренировке Хиддинк дождался, когда уйдут журналисты, подозвал к себе всю команду и говорит: «Расстроились? Зря. Сыграли достаточно хорошо, пусть и допустили какие-то ошибки. Но это сборная Испании, совершенно невероятное поколение игроков к тому же. Попомните мое слово: они выиграют этот чемпионат».

А дальше уже совершенно спокойно, как на самой обыденной игровой установке, Гус сказал, что мы должны обыграть Швецию и Грецию. Обе эти страны не могли похвастаться какими-то суперкомандами на тот момент. Но главное было даже не в этом. А в том, что Хиддинк, общаясь с нами, говорил это все так спокойно и так буднично, что ему было просто невозможно не поверить.

Перед играми он никогда не говорил много. Мы сами вставали в круг, Сергей Семак, который был капитаном, или кто-то другой коротко произносил какую-то речь, и шли играть.

Мы достаточно хорошо сыграли со шведами – 2:0, особо опасных моментов у наших ворот не возникало, зато был хороший баланс обороны и атаки. Как раз к тому матчу после дисквалификации вернулся на поле Андрей Аршавин, который не принимал участия в первой игре с Испанией, и взаимодействие на поле наладилось еще лучше.

Матч с греками получился чуть более тяжелым. По моментам мы их переиграли, но закончили игру с минимальным счетом. Мяч в ворота не шел – такое бывает.

Ну а потом был тот самый знаменитый матч с Голландией. Спустя время я где-то прочитал, что в предматчевых прогнозах даже Юрий Семин называл Голландию фаворитом. Но по большому счету все моменты в той игре были наши.

Единственный раз, когда в исполнении Хиддинка я услышал по-настоящему пламенную речь, случился, кстати, как раз перед игрой с голландцами. Гус тогда реально завелся: «Вы сильнее, не вздумайте их бояться!» И все это настолько эмоционально, словно у него был какой-то зуб на сборную своей страны, какая-то скрытая тренерская обида. Радовался как ребенок, когда мы голландцам голы забивали.

В полуфинале мы снова попали на сборную Испании. Думаю, Хиддинк прекрасно понимал: пройти эту команду мы можем разве что чудом. Сказал какие-то дежурные слова, чтобы мы не боялись, играли раскрепощенно, напомнил, что мы и так сделали на турнире хорошую работу.

Первый тайм мы благополучно продержались, а потом испанцы включились по-настоящему, и на этом все для нас закончилось – 3:0. И ведь действительно, эта команда выиграла чемпионат Европы. Сам я стал на том чемпионате лучшим вратарем турнира по количеству отраженных ударов, несмотря на то что нога после травмы, случившейся в 2007-м, все еще побаливала. Но как раз об этом тогда не знала в команде ни одна живая душа.

Мы очень любили Гуса. Даже когда после печально известного матча со сборной Словении в Мариборе в ноябре 2009-го стало понятно, что он уходит, вся команда подошла к нему в самолете и мы реально со слезами на глазах просили Хиддинка остаться. Заставить взрослых мужиков плакать, думаю, смог бы далеко не всякий тренер.

Мог бы Хиддинк остаться в российской сборной? Наверное, все же нет. Мне кажется, на момент нашего возвращения домой руководители РФС уже закрыли для себя эту историю, намеревались заключить контракт с Диком Адвокатом и дали ему определенные гарантии. Когда назначение голландца официально состоялось, он уже не являлся главным тренером питерского «Зенита»: за полгода до этого был отправлен в отставку. Но я понимал тем не менее, что при этом специалисте играть на Евро-2012, скорее всего, не буду, несмотря на то что травма колена, которая повторно случилась в 2011-м, меня на тот момент уже не беспокоила.

Я полностью восстановился после операции, снова стал уверенно и довольно хорошо играть за ЦСКА, но в прессе вдруг один за другим начали появляться вбросы, что у Акинфеева болит нога.

Количество публикаций на тему первого вратаря сборной и травмы, которая якобы продолжает меня беспокоить, увеличивалось день ото дня, и я понял, что все это делается совершенно намеренно, чтобы создать определенное общественное мнение перед Евро. Мол, и работать я не могу в полную силу, и колено постоянно дает себя знать, и вообще велик риск делать ставку на вратаря, который в любой момент может выйти из строя.

В один из дней я просто подошел к Адвокату, при котором, как и при Хиддинке, в качестве помощника-переводчика постоянно находился Бородюк, и в присутствии обоих тренеров сказал: если я не нужен в роли основного вратаря, если тренерский штаб считает, что у меня действительно болит колено, и не верит моим словам, что все давно уже в порядке, давайте я останусь в Москве и буду лечиться.

Меня стали убеждать в том, что я нужен, что обязательно должен остаться в команде, наговорили массу каких-то хороших слов, но ощущение, что за моей спиной продолжается какая-то возня, все равно не уходило.

На самом деле, было даже хорошо, что я остался. Как раз в тот сезон я выдал самую длинную «сухую» серию из восьми матчей, играя за национальную сборную. Но на Евро так и не сыграл: Адвокат отдал предпочтение Славе Малафееву.

С Адвокатом у меня постоянно возникали какие-то мелкие трения. Он мог подойти к Сергею Шевченко, который работал на тот момент в тренерском штабе, и сказать ему в моем присутствии: «Скажи Игорю, чтобы он тренировался хорошо». Я однажды не выдержал: «Сергей Иванович, может быть, он подойдет не к вам, а ко мне и скажет напрямую, где именно я, на его взгляд, не дорабатываю? Камера-то снимает тренировку постоянно, пусть пальцем ткнет». Но было обидно.

Даже удивительно: вроде Адвокат – голландец, как и Хиддинк, но трудно себе представить двух более непохожих по менталитету и по отношению к игрокам людей.

Хиддинк был очень открытый и прямой. Перед Евро-2008 у нас был смешной момент, когда Гус поинтересовался у меня, Володи Габулова и Антона Шунина, нужен ли нам непосредственно на чемпионате тренер вратарей. Мы что-то ответили, достаточно неубедительное, после чего услышали: «Все понял, едем без тренера». На том чемпионате мы тогда были чуть ли не единственными, кто не привез с собой специалиста по работе с вратарями, – Гус тренировал нас сам. Каждый день выходил на поле, бил по воротам, шутил, смеялся, играл с нами в квадраты.