Игорь Акинфеев. Автобиография самого преданного футболиста в истории мирового футбола - Акинфеев Игорь - Страница 23

Когда Челестини только пришел в клуб, журналисты много писали о том, что он гораздо более жесткий специалист, нежели Николич: кучу ограничений ввел, мясо есть запретил… По факту ничего он нам не запрещал. У Фабио совершенно европейский подход к процессу, он очень разный в жизни и на тренировках, может повысить на кого-то голос, но при этом сказал нам как-то такую фразу: «Я пришел в клуб, чтобы помогать. Так помогите же и вы мне!»

У Николича были примерно такие же установки: любой игрок может ошибиться, но безразличия на поле быть не должно.

Что касается новой системы тренировок, был смешной момент. Наш молодой полузащитник Матвей Кисляк давал интервью и посетовал: мол, тяжело, когда в команду приходит один новый тренер со своими требованиями, потом другой, а Челестини – так вообще уже третий специалист за три сезона.

Но у меня-то он одиннадцатый!

Да и не сказал бы, что тренерская профессия как-то глобально эволюционировала за эти годы. Не стану сравнивать с совсем давними временами советского периода, когда футболистов увозили куда-то в горы и они оттуда бежали 150 километров кросс. Но все эти квадраты, беговые упражнения были придуманы много лет назад, просто чуть модифицировались. Если раньше квадрат был прямоугольным, то сейчас тренеры какие-то линии ставят, игроки с мячом работают в одно или два касания. Скорее, я говорил бы о том, что меняется менталитет самих футболистов, рождаются новые звезды типа Ламина Ямаля, и именно они делают футбол современнее.

Просто тренерская работа в очень большой степени завязана на психологии. Я, например, помню начало тренерской карьеры Жозе Моуринью, о котором поначалу говорили, что он вообще в футболе никто и непонятно, откуда взялся. Я же верю и в талант, и в судьбу. Зачем-то ведь Моуринью попал в эту сферу? Был переводчиком в «Спортинге» и «Барселоне» до того, как стать тренером, но ведь привел же он «Порту» к двум победам в Лиге чемпионов и Кубке УЕФА, да и потом выиграл два титула в английской Премьер-лиге с «Челси».

Возможно, что и здесь сработал фактор везения, стечения обстоятельств. За «Порту» на момент прихода Моуринью в команду играли семь или восемь человек, которые входили в основной состав португальской сборной и которым важно было просто не мешать, не лезть в какие-то взаимоотношения, не провоцировать скандалы.

В начале карьеры Жозе вообще везло. У него складывалось абсолютно все. А когда он пришел в мадридский «Реал», видимо, уже стал считать себя выдающимся тренером, которому все позволено. Сколько Икер Касильяс при нем сыграл? Полгода? Сначала Моуринью его на лавку посадил, потом вообще убрал из команды. И это – легенду клуба, человека, который в 16 лет выиграл Лигу чемпионов!

На такой шаг не каждый решится, здесь нужно отдать Моуринью должное, но, думаю, это сильно помешало португальцу в его тренерской карьере. Возможно, он просто таким образом хотел убрать из команды сильную личность, чтобы не проигрывать в сравнении, или, возможно, между ним и Касильясом было что-то еще, но этот скандал точно не пошел никому на пользу.

Глава 7. «Ты как танцуешь?!!»

Те, кто играл в 1990-х, любят рассказывать, что их поколение было сильнее всех последующих. На самом деле, по-настоящему сильным в стране был тогда всего один клуб – московский «Спартак». Олег Иванович Романцев мог себе позволить собрать сильных игроков со всей страны, вот они и выносили всех соперников подряд. Вплоть до начала 2000-х команда держала уровень за счет того, что костяк оставался прежним. Это были Егор Титов, Андрей Тихонов, Дима Аленичев, Илья Цымбаларь, Дмитрий Ананко в защите, Саша Филимонов в воротах… К этому «ядру» постоянно подтягивались более молодые. Просто с течением лет делать это становилось все сложнее и сложнее.

У спартаковцев той эпохи было все: зарплаты, призовые деньги, машины, которые каждый год дарили за чемпионство, – понятное дело, что в этот клуб мечтали попасть все.

Потом многие спартаковские игроки уезжали играть за границу, но, когда собирались вместе, команды как таковой, на мой взгляд, уже не складывалось – все стали слишком разрозненными.

Могу, конечно же, ошибаться, но мне кажется, что сборной в те времена не хватало именно командности. Отсюда, полагаю, проистекали все внутренние скандалы тех лет – какие-то подметные письма, бесконечная дележка денег. Время такое было – деньги так или иначе ставились во главу угла. Хотя, по моему глубокому убеждению, первостепенным у игрока, да и вообще у спортсмена, должен быть только результат. Если он есть, деньги придут. Просто не могут не прийти.

Ну а те времена нужно было просто пройти, пережить, дождаться, когда появится новое поколение игроков, с иным менталитетом.

Журналисты любят задаваться вопросом: почему добиться успеха со сборной не удавалось таким выдающимся отечественным специалистам, как Газзаев, Романцев, Семин? Дело, думаю, было в том, что и они в расцвете своих тренерских карьер угодили в тот период, когда объективно было очень тяжело собрать команду, способную сделать выдающийся результат.

Ну а потом до сборной стала дорастать уже та плеяда, которую я отчасти считаю своей: Андрей Аршавин, Саша Кержаков, Костя Зырянов, Рома Павлюченко. Чуть позже подтянулись Березуцкие, Игнашевич, Семак, Алан Джагоев, я сам. Образовался очень удачный сплав из опытных игроков и совсем молодых, но дико амбициозных.

Если вспомнить Евро-2008, где мы дошли до полуфинала, выбив в плей-офф Голландию, дело ведь было не только в гениальности Гуса Хиддинка как тренера. Но и в том, что он оказался в нужное время и в нужном месте: попал в расцвет очень сильного поколения игроков. И как выяснилось, это поколение оказалось готово к тому, чтобы выстрелить.

Хиддинк был невероятно хорош как мотиватор, как психолог, а кроме того, сам по себе был классным мужиком. Для меня стала полнейшим откровением история, которая случилась на сборе в Австрии, куда мы приехали готовиться к Евро-2008. Во время одной из тренировок пошел дождь, где-то громыхнуло, началась гроза. Голландец моментально остановил игру, собрал команду и приказал: «Быстро собрались, уходим в подтрибунное помещение».

Мы вообще не поняли: в чем проблема? Ну намокли – в первый раз, что ли? Но Гус объяснил, что никогда нельзя играть в грозу на мокром поле, потому что, если молния, не дай бог, ударит в газон, лягут все.

Добавил еще нам через переводчика Александра Бородюка: «Для того чтобы играть в футбол, мне нужны живые и здоровые игроки. А тренировку можно и пропустить».

Еще был удививший всех случай, когда Хиддинк только-только пришел в команду. Жили мы в центре города, в «Мариотт-отеле» на Тверской, а тренировались на старом стадионе имени Стрельцова, где играло «Торпедо». В первый день утром прошла одна тренировка, которая носила скорее ознакомительный характер. А после нее на общем собрании Гус объявил, что с завтрашнего дня работать на поле мы будем дважды в день, а сегодня все свободны и на ужин можно не приходить.

Мы были в шоке: как на ужин не приходить? А что делать-то?

Гус только плечами пожал: хотите – гуляйте, хотите – езжайте по домам.

Единственное, о чем он нас попросил, как когда-то Газзаев, – быть предельно осторожными. Тогда в Москве уже начали массово появляться системы видеонаблюдения, и тренеру не хотелось, чтобы накануне важного турнира кто-то из игроков вляпался в историю. Об этом, собственно, Хиддинк сказал прямым текстом: если кто-то попадет в ненадлежащем виде на камеры, в сборной играть не будет.