Игорь Акинфеев. Автобиография самого преданного футболиста в истории мирового футбола - Акинфеев Игорь - Страница 25

В Адвокате же постоянно сквозило его внутреннее величие. Показательным было даже его отношение к персоналу. Точнее сказать, никакого отношения не было – Дик предпочитал ни с кем не общаться в принципе. В этом тоже был колоссальный диссонанс. Гус обожал всех, с кем работал. Любил поговорить с теми же массажистами. Как-то собрал их, заметив, что люди трудятся до поздней ночи в абсолютно ненормированном режиме, и сказал: «Отныне вся работа будет заканчиваться для персонала в одиннадцать вечера. После этого времени можете взять бокал вина в ресторане, сигару, если захотите. Я с удовольствием составлю вам компанию за столиком со своим капучино».

Покойный дядя Миша Насибов очень полюбил, помнится, выходить по вечерам на террасу отеля с сигарой. И вот это ощущение внутренней свободы в команде, знаю, очень ценили.

Еще один штрих к портрету Адвоката – его отставка. Сначала он сам говорил о том, что не будет продлевать контракт после Евро-2012, а уйдя, сказал в одном из интервью, что его выкинули из сборной России.

И вот как раз тогда, после того как Адвоката в команде не стало, мы получили одного из наиболее топовых специалистов, с которым я когда-либо работал.

Фабио Капелло, который возглавил сборную в июле 2011 года, был иконой итальянской моды. Да и вообще – иконой. «Милан», «Реал Мадрид», «Рома», «Ювентус», сборная Англии… Послужной список говорил сам за себя. На первом месте у итальянца стояла просто-таки драконовская дисциплина. Нельзя было прийти на завтрак, обед или ужин в тапочках, даже если у тебя были больные сбитые пальцы, синие ногти и распухшие щиколотки. Ты должен был замотать это пластырями, в обязательном порядке надеть носки, кроссовки, спортивную форму, причем непременно одинаковую. Все в шортах – значит, и ты в шортах. Если майки белые, то они должны у всех быть белыми и отутюженными. Сесть за стол ты должен не когда тебе захочется, а в строго отведенное время. И встать из-за стола – тоже.

Если кто в глубине души и пытался поиронизировать над Капелло, это быстро прекратилось. Мы прошли отбор на чемпионат мира в Бразилию, проиграв только Португалии, но по очкам опередили ее и вышли из группы с первым местом. После этого уже как-то все поверили, что в подготовке мелочей не бывает, а сам Фабио всегда прав, какие бы действия он ни совершал.

Выходя на поле, ни один футболист не имел права сесть на мяч – за это Капелло карал просто нещадно. Одного из зенитовских игроков убрал за это с тренировки прямо на чемпионате мира. Иногда он, конечно же, перегибал палку в своих требованиях, но возражать никто не пытался. Все-таки авторитет тренера реально подавлял.

До прихода Фабио в сборную мы никогда не летали на игры в цивильных костюмах. Но перед поездкой в Бразилию Капелло настоятельно потребовал, чтобы в костюмах были все – нам их специально пошили в Италии. Так мы и летели 15 часов – в пиджаках и галстуках.

В Фабио даже близко не было той надменности, которая отличала Адвоката, но дисциплина и пунктуальность были для него непреложной вещью.

В отношении чемпионата мира Капелло часто повторял, что основная задача команды в Бразилии заключается в том, чтобы поднабраться игрового опыта к домашнему чемпионату мира – 2018, но при этом считал, что мы должны дойти до четвертьфинала. Но случились две ничьих – с Кореей и Алжиром, мы уступили Бельгии, пусть и с минимальным счетом, и не сумели выйти в плей-офф.

Про Слуцкого, который пришел в сборную в тот самый период, когда работал в ЦСКА, все уже сказано, тем более что его манера работы совершенно не отличалась от той, к которой мы привыкли в клубе.

Но в сборной у него стали возникать проблемы с коммуникацией. Порой настолько серьезные, что тренеру приходилось вызывать отдельных игроков к себе и проводить с ними какие-то индивидуальные беседы. И все равно его порой не понимали. Вроде все это мелочи, но по факту в ответственный момент такие мелочи и всплывают на поверхность.

Дело было даже не в том, что мы недостаточно хорошо играли. Возможно, Слуцкому просто не хватило опыта, чтобы понять: 11 хороших игроков – это еще не команда. А вот как раз команды на Евро-2016 у нас не получилось. Далеко не все люди, которые составляли ее костяк, готовы были лечь за тренера костьми.

Были ли мы готовы к этому в 2018-м? Наверное, да. С Черчесовым оказалось на удивление легко работать. Знаю, что Станислав Саламович не всегда находил общий язык с журналистами, но внутри команды он оказался совершенно не таким, как на публике. Несмотря на то что сам был превосходным вратарем, он вообще не пытался вмешиваться в то, что касалось вратарской работы, – для этого у него был Гинтарас Стауче.

Сам Стас больше работал с полевыми игроками. Наверняка он подмечал какие-то моменты касательно вратарей, но никогда не позволял себе как-то это комментировать. В каких-то ситуациях мог быть излишне эмоциональным, но в этом плане я прошел очень хорошую школу, когда начинал в ЦСКА под началом Валерия Георгиевича. Они с Черчесовым были очень похожи в плане эмоций.

В свое время, когда Станислав Саламович играл в «Спартаке», он мне очень нравился как вратарь. Можно сказать, реально был моим кумиром. Я следил за тем, как он играл в клубе, в сборной, хотя на тот момент мне было 10 или 11 лет.

Много раз потом слышал: мол, легко было быть сильным вратарем в том непобедимом «Спартаке». Но ты сначала попади в тот «Спартак», посиди не один год за спиной Дасаева, дождись своей очереди, не растеряв вратарских качеств. Поэтому я всегда относился к Черчесову с колоссальным уважением.

Он всегда любил вовремя расставить точки, о чем бы ни заходила речь. Касательно тех же премиальных мы, помню, приехали на первый сбор в Новогорск, собрались небольшим составом в комнате главного тренера, все обсудили, после чего тема была закрыта и больше никогда не поднималась. Все функции внутри команды были распределены столь же четко, каждый, кто входил в тренерский штаб, знал зону своей ответственности и четко ее придерживался.

Важно было и то, что Стас никогда не позволял себе показать, что что-то идет не так. Даже когда на Кубке конфедераций мы из-за моей ошибки проиграли мексиканцам, да и потом, ближе к чемпионату мира, у команды пошла не самая приятная серия поражений и ничьих, мы постоянно слышали от тренера: все нормально, все идет по плану, мы движемся вперед, продолжаем набирать форму.

Костяк сборной у нас сложился с приходом Черчесова уже за год до чемпионата мира. Мне кажется, Станислав Саламович с самого начала четко представлял себе, какой именно хочет видеть команду. Сергей Игнашевич в качестве центрального защитника тоже был приглашен не просто так, хотя был подключен позже всех, в мае 2018-го, после того как травмировался один из защитников. С его приходом у нас сразу возникла некая ось, которая шла от меня через Игнашевича и дальше.

Этот состав активно наигрывался в товарищеских матчах, и с каждой игрой мы чувствовали себя все комфортнее и комфортнее. Не помню уже, сколько именно человек было у Черчесова в расширенном списке, но отсеялись в последний момент трое или четверо. То есть изначально было видно, что тренер хочет максимально изучить каждого игрока, понять, какую роль человек может и готов на себя взять. Более слабые в итоге и отвалились.

Что до игрового комфорта, мы реально почувствовали его уже на Кубке конфедераций. Команда базировалась в Новогорске, а Новогорск – это прежде всего отличные поля. Когда их только строили, знаю, что Черчесов принимал в этом максимально активное участие: выбирал дренаж сам, с ним же консультировались по поводу газона. Уже сколько лет прошло, а полями до сих пор пользуются и команды премьер-лиги, которые приезжают на игры в Москву, и сборная. И все очень их хвалят.

Для нас тогда специально отстроили гимнастический корпус, немножко «подвинув» девочек-гимнасток, выделили отдельную столовую, бассейн с баней. Жили мы тоже отдельно от остальных спортсменов, которые в это же самое время проводили сборы в Новогорске. Что в футбольном, что в бытовом плане у нас реально были условия, каких я не вспомню, наверное, ни на одной тренировочной базе за всю свою карьеру.