Мельница (СИ) - Шелест Михаил Васильевич - Страница 28

Изменения были простые: кремниевые транзисторы КТ3102 были заменены германиевыми аналогами, как и некоторые электролиты. Осталось только найти эти германиевые транзисторы и тогда не нужна будет никакая система шумоподавления. Но пока, когда я сделал пробную запись диска, качество воспроизведения приставки меня полностью удовлетворило. А шумы? Честно говоря, мы в своём будущем, так соскучились по «натуральному» звуку, что шумы я воспринял, как своеобразную музыку. Шучу, конечно, но в каждой шутке есть доля правды.

Чо мне не нравилось в «Ноте», это то, что она могла легко упасть. Она же стояла вертикально, а центр тяжести у неё расположен высоко. У меня «Нота» падала неоднократно, причём, если вперёд, то последствия могли быть тотальными. Поэтому я сразу сделал «Ноте» крепёж к «стенке», где она разместилась на полке рядом с «Вегой». Главное удобство этой «Ноты» было то, что все «розетки» для подключения микрофонов и наушников располагались на передней панели, а линейные вход-выход на задней.

Купив музыкальные «игрушки» я немного успокоился. Словно невидимая нить соединила меня с мной прежним. И планы по переделке «Ноты» тоже меня настроили на оптимистическую волну. Я вроде как становился прежним. Но это, конечно, был самообман. Я был совершенно другой и в спортивном плане, и просто в физическом. То, что я имел законное право делать там, я не мог делать здесь. И это, в первую очередь, касалось отношений с женским полом.

Во-первых, как бы я взросло не выглядел, по мне всё равно было видно, что я малолетка и со мной не стала бы связываться никакая, совершеннолетняя девушка. Да и где мне с ними знакомиться? По ресторанам ходить снимать? Бр-р-р… Там ведь и милиция ходит. Зацепят, потом позора не оберёшься. Не-е-е… Придётся собрать волю в кулак, хе-хе, как говорится.

А ведь взгляды и Татьяны Зориной, и Людмилы Соловьёвой, и даже некоторых других девчонок, я на себе замечал. Кстати, я не внял требованиям не носит джинсы в школу, потому, что оказалось, что не только Витька Попов нарушает форму одежды. Были ещё несколько десятиклассников, посещавших школу не только в джинсовых штанах, но и в джинсовых куртках и рубашках.

Школьную форму мы, старшеклассники, не носили. А поэтому почему не носить джинсы? Где прописано, что это запрещено? Правильно, нигде. Вот я и переступил Рубикон. Классная подёргалась-подёргалась, и отстала. Она меня и так терпеть не могла, а тут какие-то джинсы. Но по другим сферам школьой жизнедеятельности, претензий ко мне не было.

Единственное, от чего я открестился, так это от командирства на НВП. Венрук расстроился, но не удивление быстро свято место заполнилось. Командиром возжелал быть Сашка Варёнов. И я, вспомнив ожидающий его на сборах головняк, мысленно перекрестился.

Зато меня сразу избрали в школьный комитет комсомола, от которого я открещивался, ссылаясь на командирство. Я согласился, только если буду заниматься культ-массовой работой.

Голова моя работала как компьютер. Вот что значит молодость. А ведь я помнил, что в молодости, а особенно в юности, запоминалось всё очень легко. Даже к экзаменам можно было подготовиться за неделю, если есть конспекты. Не даром же говорят, что от сессии до сессии живу студенты весело.

Ещё в тридцать лет мне удалось пополнить английский словарный запас за полгода до пяти тысяч. С помощью компьютерных программ, правда и особых технологий, но ведь пять тысяч! И я свободно общался на любую тему и легко понимал носителей языка и даже развлекал их анекдотами. И даже сны мне снились на английском.

А тут, в шестнадцать лет? Да с моими познаниями различных техник? Да, боже мой!

У меня сегодняшнего сильно хромали: химия, физика, история и биология. До двоек я не скатился, но четвёрку во второй четверти по ним приходилось «натягивать», потому что троек было много. Да и по другим предметам, кроме английского четвёрки чередовались с тройками. И с хрена ли? А значит, тупо не то что не учил, а даже не читал по, что задавали. Вот я и начал читать и учить. Учить и зубрить.

Сильно раздражали окружающие меня одноклассники. Особенно их философские рассуждения «за жизнь». Наверное, точно так же они чувствовали бы себя, заставь их ходить в садик и общаться с пятилетними детьми. Я смотрел на них, веселящихся и смеющихся от ерунды, с тоской. Моими напарниками стали Ерисов и Алексеев. Ерисов понятно почему, а Юрка Алексеев был мальчишкой затюканным с младших классов. Он чем-то внешне напоминал негритёнка, только со светлой кожей и волосами. А в профиль вылитый А. С. Пушкин. И за это его постоянно дразнили.

И вот с ними мне было более-менее комфортно. Да и Юрку хотелось поддержать. Многие мальчишки, которые привыкли подтрунивать над Алексеевым, меня не поняли. Особенно, когда я стал за него «впрягаться». Даже пришлось подраться с Сашкой Варёновым.

Он доканывал Юрку присказкой: «Я не негр! Я эфиоп!», которую он мог повторять многократно, чем меня и вывел. Я сказал ему об этом, мы «закусились», повздорили и подрались. Ну, как подрались? Он кинулся на меня, а я встретил его скачок, банальной двойкой. Он остановился, потрогал подбородок, и уже пошёл осторожно, то и дело шевеля нижней, попавшей под удар, челюстью. Это было забавно, и я улыбнулся.

Сашка ведь был борец-классик и боролся на ковре неплохо. Да и драться ему приходилось, наверное, побольше моего. Вот он и подкрадывался боевито, пока не напоролся на сдвоенный джеб и апперкот. Руки у меня были чуть-чуть длиннее и я знал это, ибо ходил к ним на борьбу в седьмом классе. Ради общего развития.

Все три удара я исполнил одной передней рукой, чуть отступая.

Чем хорошо каратэ, так это наработкой импульса таза и тренировкой сложения сил с мышечной фиксацией на короткое время. В конечной фазе удара буквально все мышцы на мгновение каменеют. Я точно знал, что надо делать, как это делать и как тренировать «трёхдюймовый удар Брюса Ли». В своё время ломал я с такого расстояния и кирпичи, да. Но не сейчас. Сейчас суставы не были готовы на очень сильный удар, да он был и не нужен.

Мало кто из боксёров может нокаутировать джебом. Чаще, это — разведывательный удар. Вот и я лишь остановил джебом Сашку. Он словно наткнулся на короткий ствол дерева, вросший у меня их руки. Локоть я научился держать внизу, плечо от этого тоже на задиралось, кулак доворачивался до горизонтального положения, скручивая две кости предплечья в пружину.

На апперкот я перешёл простым сгибанием руки с уводом локтя к серединной линии корпуса, разворотом кулака на сто восемьдесят градусов и подъёмом кулака к подбородку. Зубы у Сашки были стиснуты, и это было хорошо.

Добивать правой не пришлось, хотя я, «ради приличия», отдёрнув левую руку, правую вперёд выбросил, но Сашка уже валился на спину, и я зафиксировал клак возле его вздёрнутого вверх подбородка. Пришлось этой же рукой прихватить его за плечо пиджака.

— Хороший у него пиджак, — отметил я, — серого цвета из шерстяной ткани с крупным плетением, как у пледа.

Приблизившись и прихватив его и за правое плечо, я аккуратно уложил Сашку на пол. У меня к нему претензий не было а поэтому и злости. Я вообще смотрел на них, как на детей. А вот они на меня не смотрели, как на взрослого и поэтому, беспрекословно не подчинялись. Потому-то я и отказался от командирства, потому что оно было «липовым». Приказ командира — закон, но не среди пацанов. Приходилось раздавать пинки и оплеухи. Ссориться приходись, а оно мне надо? Сейчас я понимал, что нет. Ради чего «копья ломать»? И многие ведь пацаны, и Валерка Гребенников в том числе, поэтому и отказывались командовать, а я как истинный, ска, революционер пытался повести за собой «массы», считая военные сборы нужной и полезной формой совершенствования. А массам нужно были только «хлеб» и «зрелища». А мне нравилось и бегать, и ходить «гусинным шагом», и ползать, и рыть окопы. Я воспринимал мероприятие, как игру «Зарница». И мне казалось, что и другим сее действо тоже нравилось. Наивный Миша…

[1] https://rutube.ru/video/f537bca4fcd174fbcebb2955079da4a8/?r=plwd