Сорок третий 6 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 51

Когда Зонти закончил, в гостиной на некоторое время стало тихо.

— Мне кажется, здесь вообще не с кем воевать, — сказал Ардор после паузы. — Если господин Зонти рассказал всё как есть, то большая часть этих людей занимается именно тем, чем и должна заниматься. Они проверяют старые дела, поднимают документы, ищут связи и задают вопросы. Для государства это скорее полезно, чем вредно, даже если вопросы задают нашим друзьям.

Зонти негромко рассмеялся.

— Иногда мне кажется, господин маркиз, что вы слишком честны для своего положения.

— Это говорит человек, который сорок лет решал чужие проблемы за деньги.

— Именно поэтому и говорю.

Альда не стала вмешиваться в этот обмен любезностями. Её занимало другое.

— Давить на молодых реформаторов нельзя. Это только подтвердит все их подозрения и сделает из них мучеников общественной чистоты. Но и оставлять всё как есть нельзя, потому что кто-то явно направляет их интерес, и я почти уверена, что сам господин Зонти является не целью, а удобным поводом.

Лиара чуть наклонила голову.

— Ты думаешь, кто-то хочет через него выйти на нас?

— Возможно. Или проверить, как мы отреагируем. Или столкнуть старую марсанскую сеть с новой общественной средой, а потом посмотреть, кто первым совершит ошибку. В любом случае это уже не просто история о прошлом господина Зонти.

Ардор посмотрел на разложенные статьи.

— Тогда действовать нужно аккуратно. Альда попробует понять, кто обеспечивает всю эту работу ресурсами. Не обязательно прямыми деньгами, возможно доступом к архивам, публикациям, связями или экспертами. Лиара познакомится с самими реформаторами и поговорит с ними без давления, чтобы понять, чего они на самом деле хотят добиться. А я посмотрю, кому вообще понадобилось направлять их внимание именно в эту сторону.

— Вы говорите так, будто это уже решено, — заметил Зонти.

— Вы же пришли к нам за помощью, а не за советом, господин Зонти, — мягко сказала Лиара. — В этом доме помощь редко бывает маленькой и удобной.

Старый делец посмотрел на неё внимательнее, словно только сейчас окончательно понял, что слухи о младшей жене Ардора сильно отстают от действительности.

— Признаться, госпожа маркиза, я рассчитывал на совет, пару имён и, возможно, некоторое содействие. Но не ожидал получить целый семейный штаб.

Альда улыбнулась.

— Привыкайте. У нас и мелкие вопросы имеют склонность быстро становиться системными.

Вошедшая в комнату компаньонка — охраница, не сказал ни слова, но все поняли, что экипаж готов, и Ардор, взглянув на часы, увидел, что премьеру они ещё успевают, если не начинать сейчас отдельное совещание по спасению Кушера Зонти от молодёжи, закона и собственной биографии.

— Господин Зонти, оставьте папку у нас. Завтра с вами свяжутся люди Альды, а Лиара подумает, как лучше выйти на ваших идеалистов так, чтобы они не решили, будто к ним пришел ужас с дубинкой. И, пожалуйста, до этого момента не покупайте, не пугайте, не соблазняйте, не подставляйте и не заставляйте кого-нибудь внезапно вспомнить давно забытое преступление.

Зонти вздохнул.

— Вы лишаете старого человека почти всех развлечений.

— Зато надеемся на возвращение репутации и делового имени.

— Разумная сделка.

Он поднялся, поклонился Альде и Лиаре, затем Ардору, и уже у двери обернулся.

— Господин маркиз, госпожи маркизы, я впервые за долгое время рад, что однажды помог вашему дому.

— А мы впервые за вечер рискуем опоздать в театр из-за человека, который умеет ценить благодарность, — ответила Альда. — Так что уходите скорее, пока я не начала считать это убытком.

Лиара встретилась с молодыми юристами не у себя в фонде и не в доме на набережной а как и посоветовала Альда, а Лиара с ней согласилась почти сразу в Доме Адвокатской Колллегии. Если пригласить их в фонд, они увидят слишком много её людей, слишком много налаженной работы и слишком быстро начнут думать, что пришли на чужую территорию. Если принять дома, разговор вообще погибнет под тяжестью стен, охраны, штандартов и того обстоятельства, что в соседней комнате может случайно оказаться Ардор. Поэтому выбрали нейтральное место, где обычно читали лекции о разных аспектах права, городском самоуправлении и новых судебных процедурах.

Зал выглядел скромно, чисто и нарочито просто. Стены, обитые тонким зелёным шёлк-сатином, потолок расписанный цветами, тёмно-корчневый паркетный пол, длинный стол, несколько рядов стульев с высокими спинками, вдоль стен полки с юридическими справочниками, хрустальный графин с водой и высокие стрельчатые окна на шумную мокрую улицу, с разноцветными зонтиками модных дам, чёрными плащами служилых людей и прорезиненными дождевиками разносчиков и курьеров.

Когда Лиара вошла, разговоры оборвались не сразу, но стали тише.

На встречу пришли девять человек. Пятеро мужчин и четыре женщины, почти все моложе тридцати. Аккуратные деловые костюмы и платья без роскоши, строгие причёски и ухоженные руки, быстрые оценивающие взгляды, привычка держаться чуть боле жёстко, чем требовала обстановка, и выражение лиц людей, решивших, что вежливость не должна мешать принципам. Лиара уже видела таких в фонде и около. Умные, злые от чужой несправедливости и иногда слишком довольные собственной чистотой.

Навстречу ей поднялся высокий худой, тёмноглазый мужчина со скуластым лицом в светло сером костюме.

— Госпожа Таргор-Увир, благодарим, что согласились на встречу.

Он произнёс именно так. Не «маркиза», не «ваша светлость», не «госпожа маркиза», а просто фамилию, подчёркивая, что в этой комнате титул не даёт дополнительных прав. Несколько его товарищей посмотрели на Лиару внимательнее, явно ожидая хотя бы лёгкого раздражения.

Лиара только кивнула.

— Благодарю за приглашение, господа. Для разговора о законе такая форма обращения, пожалуй, даже уместнее. Здесь действительно важнее не титулы, а то, что можно доказать и объяснить нормами права.

Это сбило их чуть сильнее, чем возражение.

Высокий представился как Нарво Селир, ходатай при окружном суде и один из составителей публикаций о неформальных посредниках старой Марсаны. Рядом с ним сидела Дайра Фонг, аудитор счётной палаты, сухая темноволосая женщина с лицом человека, привыкшего не верить ни словам, ни слезам, если рядом нет приходной книги. Остальные представились короче: юристы, помощники депутатов, преподаватель судебной статистики, молодой специалист по архивам.

Лиара слушала внимательно и не перебивала.

Первым ударил именно Нарво.

— Признаться, госпожа Таргор-Увир, ваше желание встретится с нами вызвало в нашей группе некоторые сомнения. Не каждый день член Большого Совета Профсоюзов приходит обсуждать материалы о человеке, десятилетиями работавшего в тени крупнейших имущественных споров столицы.

— Вы полагаете, что я пришла защищать господина Зонти?

— Мы уверены, что вы пришли объяснить нам, почему его нельзя трогать.

— Это разные вещи, — спокойно сказала Лиара. — Защищать человека можно и нужно даже тогда, когда он виновен, если речь идёт о праве на закон. А объяснять, кого нельзя трогать, я не собираюсь. Слишком многие именно с этого и начинают портить закон.

Дайра Фонг впервые подняла глаза от папки.

— Для человека, связанного с профсоюзами, вы говорите осторожно.

— А вы ожидали, что я начну с угроз забастовками?

— Если откровенно, мы были уверены в том, что разговор будет трудным. Профсоюзы часто создают для судов дела, в которых право смешивается с давлением толпы, политикой, газетами и желанием наказать производственника за то, что он вообще производственник. Теперь вы входите в Большой Совет, а значит, можете в перспективе принести правовой системе очень много беспокойства.

Лиара не обиделась. Более того, ей почти понравилось, что Дайра сказала это прямо.

— Могу. И, вероятно, принесу. Но это не обязательно плохо. Суды существуют не для того, чтобы им было удобно. Если рабочие годами молчат, потому что боятся потерять место, а потом внезапно получают право голоса через профсоюз, дел действительно становится больше. Вопрос в том, являются ли эти дела пустым шумом или попыткой наконец добраться до того, что раньше не доходило до суда вообще.