Сорок третий 6 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 52

— А если профсоюз использует людей как дубину? — спросил молодой архивист.

— Тогда это уже прямое злоупотребление. И с ним нужно бороться так же, как с фабрикантом, что экономит на безопасности, а потом удивляется, почему у него в цехе погибают люди. Я не считаю слово «профсоюз» священным. Я считаю, что слабой стороне иногда нужен механизм, чтобы её хотя бы услышали.

После этой фразы напряжение в комнате не исчезло, но изменилось.

Нарво открыл папку.

— Тогда перейдём к господину Зонти. Мы не утверждаем, что он преступник. Во всяком случае, пока. Но его имя слишком часто появляется рядом с делами, где официальные процедуры почему-то уступали место частным договорённостям. Наследства, банкротства, выкуп долгов, исчезнувшие документы, внезапные примирения сторон, после которых одна сторона оказывалась богаче, а другая тише. Вы сами понимаете, что такая фигура не может не вызывать вопросов.

— Понимаю.

— И всё же вы здесь.

— Потому что вопросы должны вести к ответам, а не к заранее выбранному приговору.

Дайра чуть прищурилась.

— Вы считаете, мы уже выбрали приговор?

— Я считаю, что вы очень близки к этому. И не потому, что вы нечестны. Как раз наоборот. Вы слишком хорошо видите пороки старой системы, и потому рискуете решить, что всякий человек, научившийся в ней выживать, обязан быть её сознательным защитником. Но никакая модель не может быть верной в ста процентах случаев.

Один из молодых юристов усмехнулся.

— Очень удобная оговорка для господина Зонти.

— Да. И очень неудобная для тех, кто хочет простой картины. Я не знаю всех дел господина Зонти и не собираюсь просить вас закрыть глаза на его прошлое. Более того, если вы найдёте настоящее преступление, я первая скажу, что его нужно расследовать. Но я хочу понять другое: кто помогает вам искать именно его?

Вопрос был задан мягко, но попал точно.

Нарво чуть откинулся на спинку стула.

— Вы полагаете, нами кто-то управляет?

— Я знаю, что серьёзная работа требует серьёзных ресурсов. Архивы, публикации, статистика, юридические консультации, доступ к старым делам, связи с редакциями. Всё это не падает с неба, даже если люди работают из чистых побуждений. Мне интересно, кто решил, что ваша чистота должна смотреть именно в сторону Кушера Зонти.

— Мы сами решили, — резко сказала одна из девушек.

Лиара повернулась к ней.

— Возможно. Но кто первым принёс его фамилию? Я уверена что никто из вас не знал о человеке по имени Зонти, и вообще не представлял себе что такое теневой адвокат. Но кто-то же предложил поднять старые дела? Кто сказал, что в этих архивах стоит копать? Кто познакомил вас с журналистами, готовыми печатать материалы без обычной платы за место и риск? Я не обвиняю вас. Я просто спрашиваю, потому что слишком часто видела, как искренних людей используют именно потому, что они искренние.

Теперь в комнате стало по-настоящему тихо.

Дайра медленно закрыла свою папку.

— Вы говорите, как человек, который уже знает ответ.

— Нет. Если бы я точно знала ответ, разговор был бы другим. Я говорю, как человек, который видит как полезное дело превратилось в чужой инструмент.

Нарво несколько секунд смотрел на неё, потом спросил уже иначе:

— А чего хотите вы, госпожа Таргор-Увир?

Лиара подумала. Ответить можно было красиво, но красивым ответам здесь бы не поверили.

— Я хочу, чтобы вы продолжали делать свою работу, если считаете её нужной. Но я хочу, чтобы вы проверяли не только господина Зонти, а и тех, кто помогает вам его проверять. Если он виновен, его прошлое это выдержит или не выдержит по закону. Но если кто-то направляет вас против него ради собственных целей, вы рискуете стать не реформаторами, а палкой для ковыряния старого мусора.

На этот раз никто не стал возражать сразу.

Дайра первой нарушила затянувшуюся паузу.

— Хорошо. Допустим, мы рассмотрим эту версию. Что вы предлагаете?

— Для начала обменяться вопросами. Вы покажете мне, с чего начался интерес к Зонти, какие документы пришли первыми, и кто помогал вам с доступом. Я, со своей стороны, не буду передавать эти материалы господину Зонти и не стану использовать их для давления на вашу группу. Если окажется, что вы правы, я не стану вам мешать. Если окажется, что вас ведут, вы узнаете об этом раньше, чем совершите ошибку.

— А господин Зонти? — спросил Нарво.

— Он взрослый человек и пережил достаточно, чтобы потерпеть даже самые неприятные вопросы. Уверена, что его это даже взбодрит.

Нарво неожиданно улыбнулся.

— Вы странный защитник.

— Я не его защитник. Я пытаюсь защитить дело, полезное стране в целом. Вам — чтобы не стать чьим-то орудием. Ему — чтобы не отвечать за то, чего он не делал. Королевству — чтобы правовые механизмы действительно стали понятнее, а не просто заменялись новыми интригами под видом очищения.

Дайра посмотрела на остальных.

Молчание уже не выглядело враждебным, а скорее рабочим.

— У нас есть протокол первой встречи, — сказала она наконец. — Там должно быть указано указано, кто принёс подборку дел по Зонти. Мы можем показать копию, но без имён второстепенных участников.

— Этого достаточно для начала.

— И ещё, госпожа Таргор-Увир. Если вы попробуете использовать наше доверие против нас, мы вынесем это публично.

Лиара кивнула.

— Бессмысленно, но своя логика в этом есть. В ответ могу пообещать, что если я замечу, что кто-то из вас сознательно работает на чужой заказ, я тоже не стану изображать вежливое непонимание. Думаю, это честные условия.

Нарво протянул ей руку через стол.

— Честные.

Лиара пожала его ладонь и вдруг поняла, что встреча прошла лучше, чем она ожидала, но легче от этого не стало. Эти люди не были врагами. Именно поэтому с ними приходилось быть особенно аккуратной.

Через полчаса она вышла из здания Общества гражданских консультаций с тонкой папкой копий и списком вопросов, на которые ещё предстояло найти ответы.

Для первого разговора более чем достаточно.

Конец шестого тома.

Казань 2026 год.