Между ними. Тайфун (СИ) - Зайцева Мария - Страница 22

Как ни странно, но второй вариант мне нравится. Не вызывает агрессии. Понятно, что это временный вариант, скажем так, вопрос выживания. И тот, кто выживет другого со своей территории, и останется в плюсе. Жить втроем мы явно не будем, это даже не смешно.

Здесь не столица, где, как я слышал, нравы свободные, особенно в северном Питере. Там же эти, типа, свободные художники, все такие правильно-интеллигентные… А в начале двадцатого века такое творили… Я помню, у мамы книга была про Серебряный век… И там биографии всяких Блоков да Маяковских…

Я читал.

И даже один раз попытался блеснуть знаниями на уроке литературы в седьмом классе… Меня тогда училка прервала быстренько. И маму в школу вызвала… Неудобно получилось, да.

Книгу мама куда-то дела после грандиозной выволочки, но кое-что из нее я хорошо запомнил.

И сделал единственно верный вывод: столицы эти все — место развратное. У нас не так.

И до сих пор у нас не так.

Остров сам по себе хоть и большой, а народу тут живет немного. И, вроде, дела никому ни до кого нет… А попробуй сделать что-то не так, как привычно всем, и живо узнаешь, что правильно, а что нет.

Так что даже думать о том, что мы можем такой вот формат поддерживать сколько-нибудь долго… Не смешно, да.

Потому мы будем говорить. Да. Обязательно будем. И договариваться. Здесь предвижу сложности, но не особо серьезные.

Потому что Мирка… Ну, он летун тот еще.

Пока мы тут, втроем, взаперти сидели, да с такой сладкой девочкой под боком, он, конечно, рвал ноздри.

А на воле?

Все иначе будет.

И, я думаю, что уже скоро.

Так что Мирка не выдержит, пойдет гулять… А я останусь. С моей Милой.

Для того, чтоб все разрешилось без особой боли, надо просто не бычить. Подождать на берегу реки. И мимо обязательно проплывет труп врага…

А если начнем конфликтовать, драться опять, то Мила перепугается и нам обоим откажет. Да и зачем ее нервировать, когда можно в сладости и сытости провести столько времени, сколько нам троим отпущено вместе?

Я-то знаю, кто слабое звено. Потому и рыпаться не буду.

Теперь надо еще до Мирки превентивно донести мысль, что нам не надо, как бодливым козлам, драться за право остаться с Милой. И все будет отлично.

Я подбираю правильные слова, конструкции, чтоб сразу с языка снять, когда понадобится. А то есть за мной грех: не сразу могу сообразить, что сказать правильно, иногда херней немой страдаю.

Мила снова вздыхает, а потом переворачивается и сползает с моего плеча.

Аккуратно встаю, чтоб не потревожить.

Топаю сначала в туалет, но тихо-тихо.

Потом стою у двери, прислушиваясь и приглядываясь. За стеклом — толща снега. Нихера не слышно. Ощущение, что мы тут одни на много километров.

Н-да… Не скоро нас вытащат. Но оно и хорошо. Есть время для кайфа, вот такого, безвременного.

Иду к холодильнику, потому что хочется чего-то прямо освежающего, сладкого и с газом.

Открываю, беру ядовито-лимонный какой-то газированный напиток, закрываю.

Запрокинув голову, пью тут же, жадно кайфуя.

И щурюсь на непонятный ремешок, свисающий с крыши холодильника.

Тяну за него.

Поясная сумка.

Откуда тут?

Память у меня хорошая, детали профессионально подмечаю. И сумку эту точно видел. На Мирке. В самом начале еще. А потом она делась куда-то, но я, конечно, за всеми нашими бычками и трахом, внимания на это не обратил.

Да и мало ли, куда деться могла? Снял просто, чтоб не мешала…

Ага. Снял и на крышу холодильника закинул… Зачем? Что-то прячет?

Я тяну за молнию, открывая клапан сумки.

И замираю, рассматривая содержимое. Интересное, блядь, содержимое!

Две пачки бабла. Евро и доллары. Доллары по сотне. Евро — по двести. Навскидку — миллионов пять в рублях в сумочке поясной обычного продавца.

Дневная, мать ее выручка?

Открываю внутреннюю молнию.

Там три флеш-карты. На них что? Битки? Или какая-то инфа, которую можно продать?

От находки этой — волосы дыбом по всему телу встают.

Потому что я мгновенно связываю в одно грабителя, которого преследовал, и Мирку.

Это пока на уровне догадок, но…

Есть ощущение.

Поганое ощущение…

Совсем не прост мой школьный приятель…

Глава 24. Мир. Сюрприз, мазафака!

Мила спит, а мне сладко дышать ее запахом. Теплым, ванильным, искушающим. Никогда у меня не было настолько вкусных женщин.

И я вообще не хочу думать о причинах такого ощущения.

Копаться в себе — это не про меня.

Я реагирую на то, что вокруг происходит. И мало задумываюсь о причинах. Случилось — значит, так надо было.

Случился у меня такой охуенный движ с тройничком — отлично. Значит, так надо было.

Сонно тяну к себе свой охуенный движ, зарываюсь носом в теплый живот, стремясь получить еще больше упоительного аромата вкусной, сладко оттраханной женщины.

Правильно выебанная женщина пахнет совсем не так, как неправильно, или вообще не выебанная, это я уже давно на опыте выяснил.

Есть еще парочка отличий, когда женщина притягивает так, что сил нет тормознуть. Это на уровне рефлексов, кстати, чисто физика.

Мила — комбо просто из этих факторов.

Их не разделить на составляющие, рецепта не найти.

Да и не надо.

Нахуй рецепты!

Дайте лекарство!

Она что-то мурчит, тонкие пальчики зарываются мне в волосы на затылке. У-р-р-р… Еще… Давай еще… Все давай. Все-о-о-о…

Тело тянет, мышцы словно после зала, ноют томно и сладко.

Вообще, весь организм в кайфе сейчас.

Не хочется глаза открывать.

Но надо.

Осторожно выкатываюсь из-под нежных пальчиков, моргаю, пытаясь сфокусироваться.

Вита нет. Тоже по надобностям организма свалил, что ли?

Поднимаюсь, иду в подсобку.

Там выясняю, что Вита нет в туалете.

Вопросами, где он прячется на территории магазина, не задаюсь. Наверняка, жратву промышляет.

Я бы тоже не против, живот урчит.

Помыв руки, выхожу обратно в зал.

И наблюдаю своего школьного приятеля, в задумчивости изучающего витрину со спиртным.

Ого… С самого… Эм-м-м… Чего там за окном? Утро? Вечер? День?

Короче, пить вроде как рано, по моим внутренним ощущениям.

Вит поднимает на меня взгляд.

Щурится.

И как-то так нехорошо щурится, мне не нравится его взгляд. Мурашками по коже пробивает. Менты умеют так смотреть, что, вроде, вины никакой за собой не чувствуешь, а все равно стремаешься.

Я ищу взглядом причину такого изменения в морде приятеля. И нахожу.

Свою поясную сумку!

В его лапах!

Неосознанно дергаюсь вперед, палясь нещадно.

И Вит кивает с удовлетворением.

— Твое, значит.

А, блядь! Вот сука!

Не отвечаю, но мой оскал все говорит за меня, сто процентов.

— На заказ работал? — интересуется Вит, аккуратно кладя сумку на витрину с заморозкой.

— Не твое дело, — с досадой рычу я, делая шаг вперед, — отдал!

— Нет, — холодно отвечает Вит, и в этот момент ничего в нем нет от моего школьного приятеля, прикольного парня, с которым мы в младших классах гоняли по нашим пыльным дворам, а в средних — дрались и мирились, как и положено мелким пацанам.

Сейчас передо мной — мент. Классовый враг.

И я понимаю, что наше время закончилось.

Что не будет больше охуенного секса на троих, не будет общих воспоминаний, ничего не будет.

Наша вневременная капсула с грохотом разлетелась на куски и не подлежит восстановлению.

И такая злость меня берет, просто пиздец!

Не думая, не рассчитывая ничего, я просто кидаюсь на Вита, желая лишь одного: уебать по ментовской роже и отобрать то, что принадлежит мне.

Но Вит к этому готов, само собой.

Он легко отступает в сторону и радует меня прямым в челюсть.

И мой полет мгновенно превращается в падение.