Между ними. Тайфун (СИ) - Зайцева Мария - Страница 21

И не надо ничего друг о друге узнавать… Не важно это все сейчас.

Мы словно выпали в закрытой капсуле в пространство, где нет ничего: ни времени, ни света, ни тьмы. Никого и ничего.

Только мы втроем.

Боже… Как бы хотелось, чтоб это было правдой!

— Как прикидываешь, скоро тайфун закончится? — спрашивает Мир. И ладонь его легко скользит по моей спине, собирая сладкие мурашки на коже.

Хорошо, что темно, и он не видит…

— По прогнозам, двое суток должен лупить, у нас сводка была же, — Вит ведет подушечками пальцев по моей шее, — смотри, у нее тут кожа, как карамель… Облизать хочется…

Его дыхание на моей шее — горячее, и мне стоит огромных усилий не двигаться, не показывать, что проснулась.

— Отвали от нее, — немного ревниво отзывается Мир, — замучили мы девочку совсем. Как с цепи сорвались.

— Это да-а-а… — сладкий выход мне в шею, — я вообще не наелся. Еще хочется… И не говори, что тебе нет.

— Очень даже да, — говорит Мир, — но вообще… Я удивлен. Ты же пиздец правильный был всегда.

— Не всегда. И вообще. Это другое.

— Другое, — подумав, соглашается Мир, — вообще другое.

Молчание, во время которого меня гладят, легко, но с намеком уже. И я кожей чувствую, что парни заводятся. Переглядываются, явно что-то решая между собой, ведя безмолвный диалог.

— Мы… Потом разберемся, да? — в итоге, выдает Мир. — Когда отсюда выйдем.

— Да, — тяжело роняет Вит, — она решит.

Ох… Черт…

Я понимаю, о чем они. И чего хотят.

И пугаюсь заранее.

Мое положение, и без того шаткое, становится совершенно неустойчивым.

Потому что в финале я должна буду решить. То, что решить не смогу. Пока что.

Радует только, что еще рано, рано!

И у нас есть время!

Я малодушно зажмуриваюсь, изо всех сил представляя себе то, о чем только что думала: капсула на троих, летящая вне времени и пространства…

Бесконечное ничто, в котором есть место только нам.

Боже… Ну почему, почему не бывает такого?

От обиды на судьбу набегают слезы, и я, не сдержавшись, всхлипываю.

Руки парней тут же замирают на мне.

А затем…

— Малышка, ты чего, чего? — взволнованно шепчет Мир, переворачивая меня на спину и с тревогой вглядываясь в мое лицо, — ты расстроилась? Или плохо?

— Больно? — тяжело роняет Вит, убирая с моего лица волосы и вытирая слезы заодно. Грубовато, но так цепляет эта забота!

И я плачу сильнее, ощутив, наконец-то, до какой степени это хрупко. И что скоро, совсем скоро, этого ничего не будет…

— Больно… — эхом вторит Мир, а затем рычит на Вита, — а я говорил тебе, блядь! Говорил! Она девочка совсем! Полез со своим хуем бронебойным!

— Да кто бы тут мычал! — возмущенно отбивает Вит, Мир отвечает ему совсем уже матерно, без единого нормального слова, и я понимаю, что сейчас опять будет драка.

А нам нельзя тратить время на драки! И на разборки! У нас его так мало!

— Нет! Нет! — торопливо прерываю я начавшуюся ссору, — просто… Сон… Плохой…

— Сон? — моргает удивленно Мир, а потом расплывается в улыбке, — милая Мила, так мы сейчас любой сон прогоним! Ничего плохого больше не будет, веришь?

Я не верю.

Но киваю.

Обнимаю за шею Вита, ласково кусающего меня чуть ниже ушка, покорно раздвигаю ноги, повинуясь рукам Мира.

И изо всех сил стараюсь заглушить тикающие внутри часы, отсчитывающие последние мгновения нашего времени вместе.

Мы заняты.

Мы так отчаянно заняты друг другом, что далеко не сразу понимаем, что в нашем звуковом фоне недостает какой-то, уже ставшей привычной детали.

Воя ветра снаружи нашей капсулы.

Глава 24. Вит. Интересная находка

Без привычного гула тайфуна за пределами нашего маленького мира мне совсем не спится.

Словно какая-то важная деталь потеряна, и спокойствие улетело к чертям вместе с дикой стихией, сначала накрывшей остров, а потом умчавшейся дальше, кошмарить материк.

Я смотрю в потолок, обшитый пластиковыми панелями, чувствую приятную тяжесть на плече.

Это Мила умостилась, так уютно и доверчиво. Будто рыжий котенок, сопит мне в шею, спокойно и тихо.

Мне от этого невероятно хорошо.

И Мирка, дрыхнущий с другой стороны от Милы, не напрягает совершенно. Словно лапа его, по-собственнически лежащая на заднице мой женщины — это нечто нормальное. Привычное даже.

Я кошусь периодами на эту наглую лапу, выискивая в себе тот яростный ревнивый настрой, что был в самом начале нашего сидения тут.

И не нахожу.

Девался куда-то мой собственнический напор. Вытрахался, наверно.

И на эту тему надо подумать. Прикинуть, поковыряться в себе… Странно ведь. До жути странно.

Мы тут, в ограниченном уютном пространстве, словно с ума сошли все втроем. Перешли какую-то, совершенно очевидную, грань.

Психологическую.

И мне от этого не стремно вообще.

Мне понравилось то, что мы тут делали. И то, что Мирка в этом всем участвовал, как третий, но не лишний, тоже никак не напрягает…

А ведь напрягало! И еще как напрягало!

И Мирку напрягало, я же чувствовал! Он явно претендовал на Милу единолично! И бросался на меня, пытался выставить границы, заявить свои права на мою девушку. Смешно теперь вспоминать. Без гнева, без ярости животной, которая с ума сводила совсем недавно.

Просто… Смешно.

Втроем-то нам куда круче, получается, чем вдвоем. Хотя… Кто знает, как нам было бы вдвоем? Мы же не пробовали с Милой. Но ничего… Попробуем еще.

Мила тихо всхлипывает во сне, и я напрягаюсь, что она переживает что-то. О чем-то. И даже придумываю себе, о чем. Это же на поверхности.

Но Мир во сне ее успокаивающе жамкает за задницу, и Мила улыбается…

Ей спокойно с нами рядом.

Уютно.

И мне дико нравится, что она себя так ощущает. Словно я в какой-то, чисто пацанской теме сейчас выиграл в лотерею. Моя женщина спокойна и счастлива. Охуенно же.

Целую в макушку, легко-легко, чтоб не разбудить.

Устала она.

Мы утомили.

Тихо выдыхаю, кратко вспоминая то, что тут было совсем недавно, буквально пару часов назад, и получаю шикарный привет снизу.

Усмехаюсь.

Я словно виагры обожрался, прет так, что даже слегка не по себе.

В последний наш заход я настолько охуенные эмоции словил, что голова в какой-то момент вообще отрубилась…

Мила была такой горячей, такой податливой, так смотрела… То на меня, то на Мирку. И в глазах ее, широко распахнутых, медово-сладких, расползалось по радужке безумие… И кайф… А мне сожрать ее хотелось, помню. Вкуса ее на губах хотел! Побольше!

И я целовал, облизывал ее грудь, словно самый нежный и медовый леденец, утопая в кайфе. И с наслаждением ловя ее дрожь.

И то, что Мир ее в этот момент трахал, вообще никак не мешало моему безумию. Наоборот, добавляло. Умножало все на два! И сносило башню.

Низ живота начинает ныть, и я усилием воли переключаюсь на мысли о будущем. Их не хочется, честно.

Но надо.

Кто еще подумает об этом?

Нежная растерянная Мила?

Раздолбай Мирка?

Нее-е-е, получается, это моя сфера ответственности.

Нас откопают, конечно. Надо еще чуть-чуть потерпеть.

Сначала копают гражданские значимые объекты: больницы, аптеки, школы, сады и прочее. Мэрию в обязательном порядке.

Магазины, особенно вот такие, у дома, раскапываются силами жильцов близлежащих домов. Это нормальная практика. Сейчас все выдохнут, а потом дружно выйдут на улицу с лопатами, копать тоннели в снегу. Обычно наметает же до второго этажа. А при особо интересных случаях, так и выше. Это привычное дело здесь. Никто не возмущается.

Стихия. Как против нее попрешь?

Потому я особо не переживаю, что про нас тут забудут. Никто не забудет, конечно.

Но вот что мы будем делать, когда выйдем на волю?

Что будет между нами тремя?

Опять с Миркой будем делить Милу, как два ебанутых оленя, борющихся за самку? Или… Договоримся?