Дитя титанов - Уильямс Джен - Страница 6

– Мыло, – бодро перебила его Белиза. – А еще сахар и масло. Фелл, можно попробовать испечь те пирожные, о которых я тебе говорила.

Каэто почувствовал странное стеснение в груди. Фелл? Она накоротке с их другом-отанимом? Хотя почему нет, с нее станется. К тому же это ведь Феллдир направил ее дух в новое тело, которое принадлежало такому же титану, как он сам.

– В седельных сумках есть еще кое-что, – сказал он ей. – Сыр и немного сливок, которые нужно побыстрее убрать на лед.

Белиза деловито кивнула, взбежала по обломку стены к большой дыре, в которой светился квадрат голубого неба, расправила свои серые крылья и исчезла.

– Как у нее дела?

Феллдир нежно улыбнулся, и у Каэто снова стеснило грудь. Что это, неужели он ревнует? Но к кому или к чему именно? Он заметил, что теперь, когда титан улыбался, в его лице появлялась какая-то новая мягкость. Она делала его похожим на человека.

– Белиза достойная ученица. Все, что я ей рассказываю, она запоминает с первого раза; когда ей что-то непонятно, она всегда старается найти к этому другой подход.

Каэто кивнул, довольный. Феллдир учил Белизу истории отанимов, которая теперь стала и ее историей, а еще летать, приземляться, охотиться с воздуха и спать с двумя дополнительными конечностями за спиной.

– Она всегда быстро училась.

– Она соскучилась по тебе, – заметил Феллдир. – Ты у нас ночуешь?

– Да. – Избегая смотреть титану в глаза, Каэто шагнул к маленькому столику и налил себе вина из пыльного графина. – В посольстве считают, что я отбыл с особо важным заданием императрицы. Значит, какое-то время меня никто не хватится. Хочешь вина?

Каэто наполнил огромный деревянный кубок и протянул титану. Обычные бокалы в его руках казались наперстками.

– Это хорошо. – Феллдир взял кубок, и его пальцы скользнули по пальцам Каэто. – Что ты побудешь здесь хотя бы недолго. Белиза любит, когда ты здесь.

– Я бы все время был здесь, если бы мог. – Каэто кашлянул. Почему-то, говоря с Феллдиром, он каждый раз сбивался на то, о чем не говорил ни с кем в мире. – Но у Стратума возникнут вопросы, если я буду отсутствовать слишком долго. И тогда они начнут внимательно следить за мной. Кстати, вы никого в Разломах не видели? Хотя бы издали?

– Нет. – Феллдир отхлебнул вина. – Ты очень удачно выбрал место. Здесь нет никого, кроме красных птиц, которые гнездятся у нас на колокольне, да маленьких жилистых козочек. Да и сам замок – отличное убежище. Людям без крыльев в нем делать нечего.

– Вот и хорошо. Если империя прознает, что я прячу двух отанимов прямо у нее под носом…

Каэто сказал это беззаботно, но реальность была мрачна: его казнят за государственную измену. А Феллдира и Белизу, если их захватят живыми, наверняка отвезут в новую секретную мастерскую Тайли, где она будет кромсать их как захочет.

Желание императрицы собрать все возможные сведения о новых титанах не знало пощады.

При мысли о Тайли вино скисло у Каэто в желудке. Он-то думал, что оставил эту змею умирать в Хураки, а она оказалась живучей, как тараканы Стратума.

– Императрица и император прочли все мои отчеты. Между ними возник жаркий спор. Император Юстиния, как и следовало ожидать, считает, что мы должны выступить против отанимов, пока те заняты Бретленией, сокрушить их с помощью наших новых герольдов и забрать их кости себе. Но императрица… всегда была осторожна. Она предпочитает выжидать и собирать сведения об отанимах, чтобы узнать о них все возможное.

– Она будет разочарована, – тихо сказал Феллдир. – В стремлениях Икарайн мало глубины. Истребить других титанов, поработить людей.

– Что ты посоветуешь?

Феллдир поднял кубок, допивая вино. Каэто на мгновение задержал взгляд на изящной линии его подбородка и гладкой шее.

– Пошли свой Стратум и свою императрицу куда подальше. Приезжай сюда, и мы втроем отправимся на запад, в земли на том берегу Разбитого моря. Вот тебе мой совет.

– Я имел в виду, что бы ты посоветовал империи, – криво улыбнулся Каэто.

– Мне плевать на империю.

Феллдир поставил кубок на стол и устремил на Каэто взгляд, от которого сердце посланника забилось быстрее. «Неужели этот волк хочет меня съесть? – подумал он. – Или он хочет, чтобы съели его…»

В разбитом дверном проеме возникла Белиза, нагруженная провизией.

– Фелл, сегодня мы пируем! Тут целый поросенок, жирненький! Он будет славно хрустеть, когда мы его зажарим. Шеф, вы останетесь на ночь?

– Да, и я всю дорогу мечтал о том, как мы зажарим этого поросенка. Помоги мне развести огонь.

Позже, когда Белиза, истребив устрашающее количество жареной свинины с печеным картофелем, отправилась спать в свое гнездышко на колокольне, Каэто пошел в собственное любимое местечко в замке, куда можно было добраться без крыльев, – комнату без одной стены, давно рухнувшей в зияющую пропасть.

Солнце село, и небо почти позеленело. Над головой рассыпались звезды. В руинах замка негромко пели и чирикали птицы. Каэто сел на край пропасти и начал покачивать ногами. Скоро пришел Феллдир и сел рядом. Они посидели молча.

– Ты не жалеешь, что покинул Хураки? – спросил вдруг Каэто. – Тебе ведь не обязательно было идти с нами.

– Иногда, когда я учу Белизу, она спрашивает меня: «В чем подвох?» Твой вопрос тоже с подвохом?

Каэто тихо рассмеялся:

– В Черном городе я как-то спросил тебя, что ты стал бы делать, если бы твой долг перед Икарайн наконец закончился, и ты ответил, что умер бы. Кажется, тогда это тебя совсем не огорчало. Что-то изменилось с тех пор?

– Я был глуп тогда, – ответил Феллдир. – Я забыл, что существует остальной мир, что за пределами Черного города есть вещи, которые по-прежнему могут приносить мне радость. Много сотен лет я был живым проклятием, стражем, который нес только смерть. Я забыл, что значит чувствовать. – Он указал на темнеющее небо. – Этот мир все еще так нов для меня, а я был готов его бросить. Если бы я остался в Хураки, то не познал бы радость учить ребенка.

Где-то в темноте крикнула ночная птица.

– Когда Икарайн освободила свою армию отанимов, она освободила и меня, но настоящую свободу дал мне ты, Каэто. Ты показал мне, что есть другая жизнь.

Из пропасти внизу поднялся порыв ветра, забросав их уединенную площадку перьями и старой хрупкой листвой. Что-то зашелестело за спиной Каэто, и он понял: Феллдир развернул крыло, чтобы защитить его от мусора и ветра. И снова это ощущение: комок в горле, твердый и хрупкий одновременно, волнующий.

Непредвиденное осложнение.

Когда молчание между ними стало невыносимым, Каэто встал, и Феллдир убрал крыло.

– Я пойду спать. Спокойной ночи.

Титан молча смотрел ему вслед.

4