Дитя титанов - Уильямс Джен - Страница 7

Левен бережно опустила Киллиана на каменные плиты двора, широко расправила голубые крылья, а потом сложила их. Едва они исчезли, она призвала волшебный клинок; в последнее время она не могла позволить себе крылья и меч сразу. Во двор вбежали трое стражников, и отблески ее клинка сапфировыми бликами задрожали на их доспехах.

– Кто вы такие? – спросил один с сильным акцентом уроженца Стратума. – Вы вторглись на частную территорию.

Другой, видимо более сообразительный, медленно потянул из ножен меч.

– Да это же, мать ее, герольд. Из самых старых.

– Вот наглец, – заметила Левен.

– А с ней один из этих рогатых бретленских дьяволов, – продолжил сообразительный.

Первый перебил его:

– Значит, пришли к костоправу?

– Вроде того, – обронила Левен.

Ее беспокоило учащенное дыхание Киллиана. С ним явно было что-то не так. И дело не в падении с крыши.

– Алхимик не принимает. – Сообразительный уже поднял меч, когда из-за его спины вышел третий стражник.

– Никто не должен знать, где она. – Третий с раздражением взглянул на первых двух. – Придется нам их убить, а то поползут слухи.

– Что ж, попробуй, а я посмотрю, как у тебя получится. – Левен метнулась вперед, к стражнику номер два, перерубила его меч своим волшебным клинком и боднула его лбом в открытый висок.

Тот рухнул как подкошенный. Не разворачиваясь, боком, она прыгнула к третьему. Тот схватился с ней, пытаясь развернуть свой меч так, чтобы ударить ее в живот, но она стремительно нагнулась и провела клинком по задней поверхности его ног до самых пяток. Он хотел закричать, но она рукой зажала ему рот и повалила на землю. Потом оглянулась и увидела, что последний стражник бьется с огромным морским орлом, который камнем упал на него с ночного неба и теперь пытался сорвать с него скальп когтями. Левен попыталась приподняться, опершись раскрытой ладонью о лицо охранника, но титаническая сила уже покидала ее, унося с собой и человеческую. «С каждым разом это происходит все раньше и раньше», – подумала она, охваченная отчаянием вперемешку со страхом.

– Киллиан, нам надо вести себя тихо. Иначе она опять уползет куда-нибудь.

– Нет, ее последний корабль уже ушел, любовь моя, – ответил он.

Вдали от Дикого леса он не мог двигать землю, как раньше, но траун и здесь позволял ему проникать в разум живых существ и повелевать ими. По приказу Киллиана морской орел прекратил издавать пронзительные крики, но стражник продолжал реветь, потому что птица расцарапала ему лицо.

Левен глубоко вдохнула и с трудом встала, держа руку на рукояти ножа. Она намеревалась полоснуть им по мягкой коже под задранной бородой стражника, но не успела – кровь хлынула без ее участия. Стражник упал, а Левен увидела Инис – та стояла в тени позади упавшего, с ее когтя-ножа капала кровь. Отпущенный Киллианом морской орел улетал в ночь, наверное гадая, откуда на перьях взялась свежая человеческая кровь. Инис следила за его полетом задумчивым взглядом, к которому Левен уже привыкла.

– Пошли, – сказала Инис. – Я знаю, где наша мать.

– Подожди минутку, – сказал Киллиан. Он подошел к Левен и убрал волосы с ее лица. – С тобой все в порядке?

Левен кивнула, стиснув зубы. Жгучая боль уже приближалась; тысячи раскаленных иголок вонзались в ее кожу везде, где были нанесены линии, – лицо, торс, руки, ноги, даже нежная кожа ладоней пульсировала от нее. Но на этот раз к боли добавилось еще что-то. Какое-то чужеродное присутствие на задворках сознания.

– Да. Я в порядке. Ты как? Там, на крыше, ты выглядел так, словно увидел привидение. В чем дело?

– Не знаю. – Киллиан нахмурился. – Что-то… Мне показалось, я что-то слышал. Голос. Хотя, может быть, это просто траун.

– Твоя забота о своей паре трогательна, – произнесла Инис, – но ты не забыла, зачем мы здесь, Левен? Я видела ее. – Голос Инис, обычно такой спокойный, теперь сорвался почти на крик. – Я видела сестру!

– Не кричи, Инис, я слышу. – Левен сунула нож за пояс и постаралась забыть о боли. – Показывай дорогу.

Левен ожидала дальнейшего сопротивления, но его не было. Когда Инис привела их к двери в обиталище Гинид Тайли, там не оказалось даже стражи.

– Видно, Империя решила, что спрятала ее как надо, – чуть слышно сказала Левен Киллиану, когда они остановились у входа. – Старую ведьму даже не охраняют.

– И не зря – вспомни, мы искали ее целых два года, – отозвался Киллиан.

– Мне так нравится твое благоразумие, – улыбнулась Левен.

Она пинком распахнула дверь, используя боль в мышцах как катализатор силы. За дверью оказалась комната, полная предметов, которые живо напомнили Левен мастерскую под центральной площадью Стратума, – химикаты, книги, изящные ножички, созданные, чтобы кромсать человеческую плоть, и сама Тайли в углу, где она, опершись на трость, доставала что-то с полки. Когда в комнату без стука вошли трое, она повернулась к ним, но особого удивления не выказала, только вынула изо рта курительную трубку. В комнате повисла тишина; Левен вдруг показалось, будто она ползет по тонкому льду, а под ней темнеют озерные глубины. Пути назад нет.

– Я, конечно, знала, что кто-нибудь ко мне да пожалует, – начала Тайли. – Ведь я готовлю такую вкуснятину. Но чтобы сама Освящающая Илевен? Вот это сюрприз. – Она посмотрела на синие рожки Киллиана. – А с ней друин. Да еще и траун, ни больше ни меньше. И худенькая девочка. Интересно.

– Ты меня не забыла. Я думала, что, может, ты заставила себя забыть. Это бы кое-что объяснило.

Сердце Левен забилось так часто, что даже заглушило боль. Грудь распирало – казалось, ее, точно грозовое небо, вот-вот разорвет молния. Сдерживаться становилось все труднее. Дикий лес детства вдруг показался очень близким: снег на земле, ужасный каменный алтарь среди деревьев, ждущий ее.

Тайли шагнула к ним, и тут только Левен заметила, что от нее осталась лишь тень. Рыжеватые волосы поседели, кожа приобрела землистый оттенок, и, судя по тому, как она двигалась, каждый шаг причинял ей боль. В комнате ужасно воняло. Тайли вытряхнула из трубки пепел на ближайший столик. Вонь усилилась.

– Ты знаешь, кто ты? Вот это неожиданность, – ровным голосом произнесла Тайли.

По ее лицу пробежала дрожь, похожая на судорогу, мимолетный проблеск каких-то эмоций, которые сразу же исчезли, как грибной дождь.

– Но откуда? Неужто ублюдок-посланник проболтался? Я думала, что мои записи надежно спрятаны, хотя уповать на то, что этот змей не доберется до них, конечно, не приходится.

– Я вспомнила, – просто сказала Левен. – Вспомнила, что ты делала со мной, снова и снова. Что ты сделала с моим отцом. И с ней.

Она резко указала на Инис, которая стояла у двери, держа наготове нож.

– С ней? – Уголки губ Тайли опустились. – Кто это? Я ее не знаю. Уж не родня ли того маленького отродья, которое съели жуки в Хураки, а?

– Кто кого съел? – спросил Киллиан.

Левен, перебив его, схватила Инис за плечи и притянула к матери.

– Ты что, не узнаешь свою младшую, Тайли?

Та быстро заморгала, замотала головой и отшатнулась.

– Этого… не может быть.

– Ты убила нашего отца – нет, хуже, ты заставила меня убить его, ты стерла мои воспоминания и бросила Инис умирать в лесу. Тогда ее звали Алоу.

– И у тебя моя сестра, – вставила Инис. – Отпусти ее немедленно.

– Да. Отпусти грифона, – Левен глубоко вдохнула, – а потом я тебя убью.

– Подожди. Подождите! – Тайли неуклюже попятилась, тяжело опираясь на палку. – У вас же наверняка есть вопросы, девочки. Вы хотите что-то узнать. Так давайте, спрашивайте.

Она уперлась в стену возле небольшой ниши с лампой.

– Я расскажу вам все, что вы хотите знать, – пообещала она. – А мне известно многое, уж поверьте.

Тут она закашлялась и согнулась пополам, так что Левен подумала, что она вот-вот рухнет на пол. Когда старуха выпрямилась, ее руки и губы были в крови.

– Что с тобой? – спросил у нее Киллиан.