Дитя титанов - Уильямс Джен - Страница 5

Т’руук молчала. Инис решила, что сестра не больше ее самой знает о странных новых титанах, напавших на Бретлению, но не хочет выглядеть невежественной в глазах человека.

– Еда, добытая людьми, не годится в пищу грифону, – сказала она наконец. – Мы охотимся. Мы убиваем. Мы едим свежее мясо с горячей кровью. Как я съем тебя, когда выберусь отсюда.

– Как хочешь, – сказала Тайли. – А я поем тушеного кролика.

Инис откинулась назад, на мгновение ослабив напряжение в руках, и тут началось. Где-то сзади заорали люди, но скоро их крики почти потонули в ругательствах, которые могла изрыгать только ее сестра-человек. Свет, сапфировый, как вода, текущая по леднику, отразился от стен.

Значит, Левен призвала магию герольда, и они раскрыты.

– Вот же дерьмо! – шепнула Инис, которая за последние два года выучила немало новых слов, и полезла по стене вниз.

3

К юго-востоку от Стратума есть местность, известная как Разломы.

Сотни лет назад, когда империя была процветающим молодым государством с большими планами, ее император приказал добывать там титановую руду. В кратере, где потом вырос город Стратум, еще не кончились останки титанов, но у империи глаза всегда были завидущими, а руки – загребущими, вот она и гребла ими все подряд. Имперские инженеры построили огромные машины, способные взламывать землю, и Разломы, тогда еще именовавшиеся Белой степью, стали местом для испытания этих дьявольских приспособлений. Останков титанов в Белой степи нашлось совсем немного, зато сама степь была испорчена безвозвратно и стала пустыней. Разломами.

Каэто не знал, кто жил в Белой степи до того, как туда пришла империя, но, скорее всего, люди – по его опыту, люди рано или поздно осваивались везде, кроме разве что дна морского. Разломы напомнили ему город, где он жил когда-то с родителями и который сровняли с землей, чтобы освободить место для дворца Небесной Сини, любимой резиденции императрицы.

Здесь вместо плоской и безликой степи были зазубренные скалы; нагромождения синих и коричневых камней торчали из земли тут и там, а между ними зияли пропасти. Каэто подумал, что сверху это место, должно быть, похоже на замысловатое кружево.

Лошадь Каэто, его любимая черная кобыла с диким взглядом и не менее диким норовом, сейчас вела себя примерно, одолевая здешние перевалы. «Знает, наверное, что если оступится, то полетит в пропасть вместе со мной», – думал он.

– Мы почти на месте, девочка. – Каэто положил руку на ее широкую шею, чувствуя, как перекатываются под кожей мощные мышцы. – И нам не нужно спешить обратно.

Вскоре они оказались у пропасти, которая перерезала им путь. Этот провал был одним из самых больших в Разломах – Каэто знал, что его ширина составляет чуть больше мили. А на его краю стоял давно разрушенный замок.

Вдруг с неба раздался громкий крик, и над ними мелькнула тень, слишком большая для птицы. Кобыла заржала и шарахнулась назад.

– Ну же, – зашептал ей на ухо посланник, наклонившись к лошадиной шее. – Привыкай. Ты же большая и храбрая лошадь.

– Шеф!

Прямо перед лошадью и всадником, хлопая крыльями, плюхнулась на землю Белиза, спружинив согнутыми в коленях ногами. Приземление вышло не совсем точным, и девочка споткнулась о камень, но тут же поймала равновесие и с широкой улыбкой кинулась к Каэто.

– Надеюсь, вы привезли что-нибудь вкусненькое, а то мы уже несколько недель едим одну козлятину с кровью. Феллдир говорит, что я должна научиться охотиться, потому что обеспечивать себя – полезный навык.

– Он прав, – ответил Каэто и посмотрел на руины замка.

Большая часть развалин еще держалась на краю обрыва, а меньшая уже лежала кусками каменной кладки на скальных уступах внизу. Почти весь прошлый год Белиза и Феллдир приводили руины в порядок, насколько это было возможно. Они отремонтировали в замке все, что еще поддавалось ремонту, и худо-бедно приспособили его для двух жильцов покрупнее тех, кто строил его когда-то.

– Где он? – спросил посланник.

– Наверху, на колокольне.

Каэто поморщился. Колокольня была самой высокой точкой замка, и посланник, как всякий, у кого нет крыльев, не очень любил взбираться туда.

– Он спустится за вами, шеф, – снисходительно улыбнулась Белиза.

Они поставили лошадь в конюшню – когда-то, до того как внешняя стена этого помещения рухнула в пропасть, в нем располагалась огромная кухня, – и Каэто направился за Белизой в замок. Впрочем, «замок» – слишком громкое название для развалин, где сквозь дыры в стенах мелькает то небо, то пропасть.

Пробираясь через руины, Каэто отметил, что Белиза и Феллдир обжились тут, сделав это место похожим на дом, хотя и временный. Пол был чисто выметен, на «кухне» развешаны и расставлены принадлежности для приготовления пищи. Рядом стоял верстак, на котором точила ножи Белиза. Здесь же находилась полка с небольшой подборкой книг – Каэто привез их из Стратума; аккуратная стопка заметок свидетельствовала о том, что Феллдир изучал те две тысячи лет истории, которые он пропустил, пока жил взаперти в Черном городе.

Они вошли в парадный зал, служивший теперь жилой комнатой. Когда-то здесь был трон канувшего в вечность правителя; теперь же под высокими потолками, между стен с огромными каминами стояла мебель – лучшее из того, что им удалось найти на свалке.

В зале их встретил Феллдир.

– Я услышал твой голос, – сказал он. – Мы ждали тебя.

Каэто кивнул и отвернулся. К новому облику Белизы он привык довольно быстро. Она же восприняла перемену в своей внешности с обычным для нее прагматичным оптимизмом, и, слушая ее голос, никто бы не усомнился в том, что она всю жизнь была именно такой, как сейчас.

А вот присутствие Феллдира лишало Каэто спокойствия, наполняло эмоциями, природа которых оставалась для него загадкой. Всякий раз, когда Каэто возвращался в руины и снова видел его, то вспоминал их первую встречу в Черном городе: это случилось в башне, Феллдир был тогда растрепанным, с желтыми волчьими глазами, весь в чужой запекшейся крови.

Теперь Каэто снабдил его новой одеждой, рубашками, меховой шубой на случай холодных ночей, подходящими кожаными сапогами и хорошими, практичными куртками из шерсти. Длинные седые волосы, заплетенные в аккуратную косу, придавали титану ухоженный, почти цивилизованный вид зажиточного воина из какой-нибудь неосвященной страны. И только взгляд остался прежний, волчий.

Каэто поставил на стол большую сумку, которую привез с собой, и Белиза начала разбирать ее с энтузиазмом четырнадцатилетней девочки, какой она и была.

– Я приехал позже, чем обещал. – Каэто распустил завязки плаща для верховой езды и бросил его на стул. – У посла было очень много народу. Я никогда не видел его таким занятым. Селестиния жаждет получить любую информацию об отанимах, поэтому каждого, кто прибывает в Стратум, либо берут под наблюдение, либо сразу ведут на допрос. В порту Санс-Розен наше специальное подразделение опрашивает беженцев с Бретлении, и слухи, доходящие оттуда, только усиливают страхи императрицы.

– Мой народ начал войну, – сухо заметил Феллдир.

Каэто вспомнил, как Гинид Тайли предупреждала его, чтобы он не выпускал на свободу Икарайн, смертоносную верховную жрицу отанимов. Похоже, она оказалась права. Но тогда у Каэто не было выбора.

– Вот именно. Моя работа заключается в том, чтобы сопоставлять данные, полученные из разных источников, создавать перекрестные ссылки, делать выводы и представлять их начальству.

Он вздохнул и так смачно потянулся, что в спине захрустели мелкие косточки. Как приятно оказаться подальше от рабочего стола и подземелий Стратума!

– Какие же выводы ты делаешь? – поинтересовался Феллдир.

– Есть много отрывочных любопытных фактов, но они пока не складываются в полную картину. Икарайн захватила Лондус-на-Море, ее воины атакуют другие королевства острова, но, кажется, наугад. Считается, что королева Броудика содержится в плену у себя во дворце, а где ее многочисленные дочери, пока неясно, но, похоже, на острове шла гражданская война, когда началось вторжение…