Развод в 43. Не прощу и буду счастлива (СИ) - Спарк Мира - Страница 18

Киваю еще раз.

В висках стучит, я не понимаю куда он клонит, но, как ни странно, его слова немного отвлекают.

Гаснет свет в самолете.

— Так вот по статистике вероятность погибнуть в авиакатастрофе в десятки раз ниже, чем в автомобильной аварии.

На автомате киваю.

Но логика, даже подкрепленная таким фактом, все равно отступает перед страхом.

— Не помогло, да? — улыбается виновато Андрей Васильевич.

Натянуто улыбаюсь.

— Вы старались. Спасибо.

— Нам лететь всего полтора часа. Скоро все закончится.

Скоро все закончится — очень двусмысленная фраза.

Но я уже не могу думать — самолет начинает движение, я прилипаю к иллюминатору.

— Будьте добры, закройте шторку иллюминатора, — раздается вежливый голос борт-проводника.

Вздохнув, подчиняюсь и остаюсь в кромешной темноте взлетающей стальной птицы.

И наедине со своими мыслями.

Как дальше жить?

Этот простой вопрос давит с новой силой.

Вроде бы все понятно, и нужно просто, скрипя зубами, двигаться вперед, но… место сомнению находится и сейчас.

А сейчас, сидя в темноте, в набирающем высоту самолете, я поддаюсь им с новой силой.

Справлюсь ли я одна? Не совершаю ли ошибки.

В ушах начинает звенеть от перемены давления, а глаза сами закрываются.

Усталость наваливается. Не хочется думать ни о чем — пусть бы все стало просто как прежде!

Семья: сын, любящий муж… Какие-то невзгоды, которые казались раньше серьезными проблемами, кажется теперь смехотворными.

Я настолько измотана, что сама не замечаю, как засыпаю.

Сон тяжелый, липкий не освежает, но позволяет пережить перелет.

Просыпаюсь от удара шасси о взлетную полосу и аплодисментов пилотам.

Растеряно оглядываюсь кругом.

— Ну вот и все, Вера Александровна, — улыбается Андрей Васильевич. — Мы это сделали.

Смущено улыбаюсь в ответ.

Выходим из аэропорта.

— Сейчас сразу едем на конференцию, работаем, а потом уже размещаемся в отеле и отдыхаем. План понятен?

Андрей Васильевич, как старший по должности, возглавляет нашу мини-делегацию.

Мы загружаемся в микроавтобус, который нас встречает и едем в головной офис.

— Вы как, в порядке? Сможете работать? — тихо спрашивает Андрей Васильевич.

Киваю.

— Да, конечно, — улыбаюсь в ответ. — Со мной все хорошо, спасибо. Не стоит переживать — это просто небольшая фобия и только.

— Хорошо. И можете звать меня просто по имени. Официоз ни к чему, тем более, что мы трудимся на сопоставимых позициях.

Очень мило.

Только он, конечно, приукрасил. Сравнил экономиста, пусть и старшего, с главным механиком предприятия.

— Хорошо, Андрей, — все соглашаюсь и немного смущено наблюдаю за выражением его глаз.

Он очень заботлив. Галантен. Но чем больше он проявляет свою заботу, тем больше меня начинает это напрягать.

Складываю руки на коленях, и правую кисть кладу поверху левой — чтобы обручальное кольцо было хорошо и четки заметно.

Не хочу неловких ситуаций и двусмысленности.

В головном офисе царит суета — мы приезжаем в самый ее пик, когда все делегации размещаются в зале, а первое выступление только готовится.

Организация, однако, на высшем уровне — и потоки прибывших довольно быстро разводят по нужным секторам.

— Ой, — скептически морщится Кирилл Олегович, — сейчас как обычно будет болтовня, никакой конкретики. Могли бы неспеша выпить кофе…

И тут же в противоположность его словам модератор конференции называет тему первого выступления — строительство экспериментальной установки по переработке химических отходов нашего производства.

Андрей Васильевич сжимает мою руку:

— Работаем, Вера.

Но я и без его слов уже держу наготове тетрадь для записей и ручку.

Тема интересная с профессиональной точки зрения, и уже через пятнадцать минут у меня рука устает делать пометки.

Но я вся во внимании, даже в первое время не осознаю, как мне приятно полностью погрузиться в рабочую тему.

Вот что идеально отвлекает от дурных мыслей.

Я плохо спала, переживала и боялась перелета, но всю конференцию я провожу с большой пользой.

Когда заканчиваются выступления спикеров — у меня исписанная тетрадь и почти онемевшая от напряжения кисть.

— Вижу ты отлично поработала, — хвалит меня Андрей. — Я очень рад, что нам дали именно тебя для усиления.

Мы выходим из здания к автомобилю, который отвезет нас в отель.

— Сейчас разместимся и можем отдыхать до завтра. Вера, как ты смотришь на то, чтобы обсудить услышанное на конференции за ужином?

Глава 25

Вера

Что ж, предложение логичное, правильное и своевременное.

У меня довольно много мыслей по услышанному на конференции и возможность обсудить их с командой профессионалов из смежных подразделений — то, что надо.

Я киваю и прощаюсь с коллегами. Ухожу к себе в номер.

Конечно, кроме профессионализма для меня это возможность сбежать от собственных тяжелых мыслей.

Максим периодически в течении дня записывал мне голосовые и кружочки, всячески убеждал, что дома все в полном порядке, но мне все же неспокойно.

Долго нежусь под горячими струями душа.

Неторопливо вытираюсь пушистым полотенцем и собираюсь на ужин.

За целый день я выпила лишь пару чашек кофе, но голода все равно до сих пор нет.

Усталость медленно, как расплавленный свинец, растекается по телу, но я повторяю себе, что работа еще не окончена.

Представляю себе неспешную беседу втроем, за столиком в ресторане отеля.

Идеальный способ завершить этот бесконечный день.

Для меня — идеальный.

Спускаюсь в фойе, приведя себя в порядок.

Андрей уже ждет, приветливо улыбаясь.

Он выглядит свежо, несмотря на перелет и долгий день.

— Прекрасно выглядишь, Вера, — говорит он, и в его тоне слышится что-то большее, чем просто вежливость.

— Спасибо, — сухо отвечаю я, оглядываясь. — А где же Кирилл?

Андрей отмахивается.

— Задерживается, наверное. Найдется, не маленький. Пойдем, займем столик.

Неприятный холодок пробегает по спине.

План начинает рушиться уже на старте.

Но отступать некуда — мы уже идем к уютному столику в углу ресторана.

Садимся.

Изучаю меню, стараясь сосредоточиться на описании блюд, а не на нарастающей тревоге.

Андрей, недолго думая, заказывает на двоих «что-нибудь освежающее и бодрящее».

Вскоре официант приносит изящный графин с золотистой жидкостью и два бокала.

— Так, — Андрей наливает, его глаза блестят оживленно. — Завтра нас ждут цифры и серьезные разговоры, а сегодня — отдых. Расслабься, Вера, мы в командировке.

Фраза «расслабься» режет слух.

А его переход на «ты» теперь кажется… неуместным.

Я качаю головой:

— Мне только воды. Спасибо.

Андрей усмехается и одним глотком осушает свой бокал.

— Знаешь, я обратил внимание на твою работу, — начинает Андрей, быстро наполняя бокал вторично.

Его взгляд скользит по моему лицу, шее, и мне хочется натянуть пиджак плотнее.

Точно ли на работу он обращал внимание?

— Очень профессионально. Собрано, четко… В женщинах я очень ценю…

Глаза начинают поблескивать.

— Профессионализм и ум, — и сам же усмехается.

— Спасибо, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но ты делаешь выводы преждевременно — я еще ничего не сделала.

— Ну, ты поняла, о чем я, — он откровенно ухмыляется и протягивает руку через стол, будто желая коснуться моей.

Я убираю кисти с поверхности, складывая руки на коленях.

Кольцо холодом прижимается к пальцу.

— Андрей, давай вернемся к проекту. Меня заинтересовала практика по утилизации…

— О, оставь это на завтра! — он машет рукой и наливает себе еще. — Работа не волк. Командировка — это маленькая жизнь. Можно позволить себе быть собой, а не только сотрудником.

Его «быть собой», судя по всему, означает сидеть все ближе, смотреть все наглее и говорить все развязнее.