Развод в 43. Не прощу и буду счастлива (СИ) - Спарк Мира - Страница 19

И вместо обсуждения, услышанного на конференции, он рассказывает о своей жене.

О том, что она «его не понимает», что у нее на уме один лишь только быт и все-то ей не нравится.

— А я главный механик завода, понимаешь? — тон становится все более развязным. — Я нормально поднимаю: зарплата, тендера, опять же, мимо не проходят… ну все есть у человека, а ей все не то, понимаешь?

Смотрю на этого мужчину, который поначалу произвел такое приятное впечатление и думаю о том, что понимаю.

Хоть и не знаю, но понимаю эту женщину.

На лице застывает брезгливое выражение.

Но Андрей не замечет этого — тут же переходит на комплименты моей внешности.

Меня тошнит от этой фальши, от этого дешевого сценария.

Я чувствую себя не коллегой, а мишенью.

И даже не мишенью, а легкой добычей какой-то.

Будто мы играем роли в дешевой мелодраме о курортной интрижке.

— Андрей, — говорю я резко, когда он в очередной раз пытается поймать мой взгляд. — Я устала. И этот ужин явно не рабочего формата, как мы договаривались. Я пойду в номер.

— Ой, ну что ты так… — он хватается за мой локоть, когда я встаю.

Его пальцы обжигают через ткань блузки.

Я резко дергаю руку.

— До завтра. На конференции. По рабочим вопросам.

Разворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь.

Спиной чувствую его обиженный, нетрезвый взгляд.

В горле стоит ком, но это не слезы.

Это гнев и злость.

Ну почему мужчины могут вести себя как последние подлецы?

Сама же горько и усмехаюсь от бесполезности вопроса.

Не дожидаюсь лифта — поднимаюсь по лестнице и с каждым шагом испытываю все большее облегчение, что ушла.

Захлопываю дверь номера и прислоняюсь к ней.

Кажется, после липких взглядов этого «почетного отца семейства и мужа» мне придется долго драить кожу мочалкой.

Неужели все мужчины настолько двуличны и подлы?

Глава 26

Вера

Утро встречаю с тяжелым сердцем.

Ночь прошла беспокойно.

В голове крутились обрывки вчерашнего разговора, перемешанные с горькими мыслями о Володе.

Принимаю прохладный душ, будто смывая с себя остатки той мерзкой ситуации.

Одеваюсь тщательно, даже чуть строже обычного — темный костюм, собранные волосы.

Деловой дресс-код становится моими доспехами.

Спускаюсь в холл отеля одной из первых.

Неторопливо прохаживаюсь — ехать на одной машине с Андреем мне не хочется, и только я собираюсь вызвать себе такси, как они с Олегом появляются.

Андрей — помятый, всклокоченный, с налитыми глазами.

Похож на растрепанного воробья.

Кирилл немногим лучше.

Видно сразу — мужчины дорвались до долгожданной свободы и неограниченных женами горячительных напитков.

Из них хоть кто-нибудь о работе думал, когда сюда ехал?

— Куда же вы вчера пропали? — вместо приветствия начинает Кирилл. — Я вчера все оббегал… пришлось травиться местной стряпней одному.

Куда «мы вчера пропали» вспоминать совсем не хочется.

Как и смотреть на Андрея Васильевича. Он неприятен мне.

И в первую очередь как напоминание — мой-то муж, судя по всему, не далеко от него ушел.

Андрей бросает на меня осторожные взгляды, но я стараюсь не встречаться с ним глазами.

— Я в номере была… — вру, только чтобы не развивать эту тему. — Устала вчера и решила пораньше спать.

На лице Андрея мелькает что-то — смесь злости, стыда и досады.

— Ладно, — бурчит Кирилл, — пойду за кофе… тебе взять, Вер?

Киваю.

Чашка кофе сейчас точно не повредит.

По крайней мере, перебьет неприятный флер исходящий от мужчин.

Хотя… они и сами постарались его перебить своей туалетной водой, но как-то безуспешно.

Как только Кирилл отходит, Андрей откашливается и начинает разговор:

— Вера, — его голос хриплый. — Насчет вчерашнего… Думаю, тебе не стоит распространяться об этом. Неловкая ситуация, понимаешь ли. Все мы взрослые люди.

Я медленно поднимаю на него взгляд, держа лицо абсолютно бесстрастным.

— Я никому ничего рассказывать не собираюсь, Андрей Васильевич, — специально зову его по имени отчеству, чтобы вновь дистанцироваться. — У меня нет ни времени, ни желания обсуждать ваше поведение или кого-то воспитывать. Но и находиться в вашем обществе сверх необходимого по работе я тоже не намерена.

Он вспыхивает мгновенно, его щеки покрываются нездоровым румянцем.

Стыд тут же сменяется агрессией.

— О, вот как! — он шипит, стараясь, чтобы его не услышали окружающие. — Сразу на дыбы! Могла бы и проще отнестись. Легкая история в командировке, ничего особенного. Не строила бы из себя невесть что!

Его слова обжигают.

Но я не отвожу взгляд, встречаю его налитые кровью глаза.

— Знаете, Андрей Васильевич, меня поражает, насколько у вас, мужчин, все просто и примитивно устроено в голове. Есть только ваши сиюминутные желания, а все остальное — семья, данное слово, уважение к коллеге — просто исчезает. Вы свою жену дома совсем забыли? Или вам просто наплевать?

Он отшатывается, словно от пощечины.

И дать ему пощечину — не кажется плохой идеей.

Сдерживаю порыв.

Злоба на его лице становится почти осязаемой.

Он хочет что-то сказать, резкое, колкое, но в этот момент в зале включают микрофон, и модератор объявляет о начале утренней сессии.

Слышу, как он скрипит зубами, но в этот момент возвращается Кирилл с двумя стаканчиками кофе.

— Вот и попили кофейку, — сокрушается он. — Ну ничего, в машине попьем.

Сегодня участников конференции организованно отвозят к месту проведения на больших автобусах.

Благодарю за это судьбу, ведь могу занять место подальше от Андрея Васильевича.

Стекла в автобусе быстро запотевают — видимо, мое отношение к рабочим командировкам тут разделяют далеко не многие.

Я делаю глубокий вдох, разжимая сжатые кулаки.

Дрожь в руках постепенно утихает.

Унылое лицо Андрея мелькает где-то позади, и я понимаю, что хоть и одержала победу в нашей короткой стычке, но до конца командировки он так и останется унылым пятном где-то на фоне.

Конференция продолжается.

Спикер, энергичный мужчина лет сорока, представляет проект экспериментальной установки по переработке отходов.

Той самой, что меня так заинтересовала вчера и ради которой мы, собственно, и приехали сюда.

Он красиво рисует радужные перспективы, но в его цифрах и схемах я начинаю видеть тревожные нестыковки.

Когда объявляют время для вопросов, я, не раздумывая, поднимаю руку и беру слово.

Чувствую на себе взгляд Андрея — тяжелый, недобрый.

— Благодарю за презентацию, — начинаю я, и мой голос звучит на удивление четко и уверенно. — Однако у меня есть ряд вопросов по экономической составляющей. Вы указали стоимость логистики сырья на основе данных полугодовой давности. С учетом текущего роста тарифов, эта цифра, по моим прикидкам, вырастет как минимум на тридцать процентов.

В зале наступает тишина.

Спикер моргает.

— Во-вторых, — продолжаю я, не давая ему опомниться, — ключевые компоненты системы — импортные. Процесс импортозамещения в текущих условиях крайне сложен и удорожит проект в разы. И, в-третьих, предварительные расчеты эффективности, которые вы привели, основаны на идеальных условиях эксплуатации. На практике, судя по аналогичным проектам, КПД будет на пятнадцать-двадцать процентов ниже.

Я говорю спокойно, оперируя только цифрами и фактами, но чувствую, как по залу пробегает волна одобрительного шепота.

— Учитывая динамику роста затрат, как предполагается снижать издержки и, собственно, эксплуатировать установку с учетом рисков?

Спикер краснеет.

— Понимаете, — не слишком бодро начинает он, — это эскизное экспериментальное производство и проект…

— Простите, но на основании этой информации предстоит реализовать этот проект, какой бы он ни был: пилотный, эскизный и… иной.

По залу пролетает одобрительный смешок. До меня долетают чьи-то слова: