Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 6

Я чуть повернула голову.

Эйран смотрел на Драммонта без выражения.

— Уточните, лорд Драммонт.

— Разумеется. — Драммонт слегка склонил голову. — На протяжении трех лет часть стабилизации осуществлялась через брачную связь дома Тальгард с родом Лиордан. Решение было оправданным после исчезновения госпожи Сольвейн. Но временные меры не должны становиться постоянной основой безопасности столицы.

В зале стало тише.

Вот оно.

Слово “временные” не ударило. Нет. Оно вошло аккуратно, как тонкая игла под ноготь.

Я стояла неподвижно.

Драммонт продолжал:

— Мы все с уважением относимся к госпоже канцлерине. Ее выдержка и преданность дому Тальгард достойны признания. Однако слабый женский дар пограничного рода не может бесконечно удерживать нагрузку, предназначенную для полного брачного союза равных по силе домов.

Слабый женский дар.

Я почувствовала, как Марта, стоявшая у дальней стены среди старших слуг, подняла голову.

Эйран не перебил.

Он сидел прямо, пальцы лежали на подлокотнике кресла. Лицо спокойное. Слишком спокойное.

Драммонт повернулся к нему.

— Ваше светлость, речь не о личном. Речь о безопасности Лирассена. Союз с Лиорданами был благородным решением в чрезвычайных обстоятельствах. Но, возможно, пришло время признать, что его польза исчерпывается.

Польза.

Я смотрела на середину стола, на темную полировку дерева, и думала о том, что на правой руке под рукавом у меня еще не высохла свежая серая линия.

Польза исчерпывается.

Если бы я была другой женщиной, я, наверное, заплакала бы. Или выбежала. Или сказала что-то острое, что потом весь двор повторял бы с удовольствием: запасная жена сорвалась на совете.

Но я была Сэйра Лиордан.

Меня слишком хорошо учили терпеть.

Эйран наконец заговорил:

— Ваши предложения, лорд Драммонт?

Не “вы ошибаетесь”.

Не “осторожнее в выражениях”.

Не “моя жена не временная мера”.

Ваши предложения.

Я медленно сжала пальцы левой руки, чтобы не сжать правую. Браслет и так грелся.

Драммонт ответил не сразу. Он умел делать паузы такими, что люди сами додумывали нужное.

— Проверка печатей. Обновление состава мастеров. И закрытое обсуждение брачного статуса дома Тальгард, если текущая система стабилизации продолжит слабеть.

Вот так.

Не развод. Еще нет.

Только закрытое обсуждение.

Только если продолжит слабеть.

Только ради города.

Ножи при дворе редко доставали из ножен. Здесь предпочитали бумагу.

Я почувствовала взгляд Эйрана.

Не повернулась.

Если он хотел увидеть, как я принимаю это, пусть смотрит на прямую спину. На ровные плечи. На жену, которая стояла рядом и знала свое место так хорошо, что никто не заметил, как это место с каждым годом становилось уже.

Заседание продолжалось.

Обсуждали мосты, пошлины, северных купцов, жалобы ремесленников. Я отвечала, когда ко мне обращались по хозяйственным вопросам дома. В нужных местах подавала Эйрану документы. Отмечала в памяти, кто поддержал Драммонта молчанием, кто опустил глаза, кто позволил себе маленькую довольную улыбку.

К концу второго часа я знала: разговор о браке уже начался.

Просто меня пока не пригласили в него как человека.

После совета ко мне подошла леди Аурика Сольвейн, тетка Виверны. Полная женщина в фиолетовом шелке, с жемчугом в волосах и лицом, которое могло казаться добрым, если не слушать слова.

— Дорогая Сэйра, вы сегодня держались с большим достоинством.

— Благодарю, леди Аурика.

Она коснулась моего локтя кончиками пальцев.

— Не каждая женщина способна так спокойно принимать перемены. Это редкое качество.

Перемены.

— Какие перемены вы имеете в виду?

Ее улыбка стала мягче.

— О, дитя, двор всегда меняется. Главное — не цепляться за то, что было дано нам на время.

Я посмотрела на ее пальцы на своем рукаве.

Она убрала руку.

— Разумеется, дом Сольвейн всегда будет благодарен вам за то, что вы поддержали канцлера в трудные годы.

Поддержала.

Не спасала. Не лечила. Не горела.

Поддержала.

— Ваша благодарность очень щедра, — сказала я.

Леди Аурика не сразу поняла, была ли это насмешка. Потом решила, что не стоит проверять, и отошла к своим.

У выхода меня догнал Тавин Тальгард.

Он был младше Эйрана, но похожесть между ними угадывалась в линии скул и серо-золотом взгляде. Только Тавин был живее. В нем не было этой неподвижной канцлерской собранности. Он двигался резко, говорил прямо и часто выглядел так, будто придворный воздух ему мешает дышать.

— Сэйра.

Я остановилась.

— Лорд Тальгард.

Он поморщился.

— Не начинай. Когда ты называешь меня лордом Тальгардом, мне хочется проверить, не умер ли я и не оказался ли на семейном портрете.

Я почти улыбнулась.

Почти.

— Что-то случилось?

Веселье ушло с его лица.

— То, что сказал Драммонт...

— Было сказано не случайно.

— Да.

Он оглянулся. В коридоре было достаточно людей, чтобы любое слово стало слухом к вечеру.

— Эйран не должен был позволять ему говорить так.

Я посмотрела на него внимательно.

— Но позволил.

Тавин сжал челюсть.

— Он думает о башнях.

— Все думают о башнях.

— Я не оправдываю его.

— Нет, — сказала я. — Вы просто объясняете.

Он принял это без обиды. Может, потому что заслужил.

— Сегодня ночью северная печать снова дернулась? — спросил он тише.

— Откуда вы знаете?

— Я видел след на куполе. У меня в крыле двое драконов проснулись от жара в крови.

Вот это Эйрану нужно было сказать сразу. Но в кабинете он говорил о доказательствах.

— Она закрыта, — ответила я.

Тавин посмотрел на мой рукав.

Слишком многие сегодня смотрели на мой рукав.

— Ты закрыла ее сама?

— А кто еще?

Он выругался вполголоса. Не громко, но искренне.

— Он знает?

— Канцлер знает, что я была в башне.

— Я спросил не это.

Я устала.

Слишком устала для честности, но и для лжи тоже.

— Нет, Тавин. Думаю, не знает.

Он отвел взгляд.

— Сэйра...

— Не надо.

— Я просто...

— Если вы хотите сказать, что вам жаль, скажите это Марте. Ей хотя бы будет приятно, что в этом доме кто-то заметил очевидное.

Я пошла дальше, но он тихо произнес:

— Ты не запасная.

Я остановилась.

В коридоре кто-то смеялся. Пахло свечным воском, дорогими духами и бумагой. За высокими окнами Лирассен сиял утренним золотом, будто его башни держались сами по себе.

Я не повернулась.

— Тогда почему все обращаются со мной так, будто я именно она?

Тавин не ответил.

И правильно. На этот вопрос в доме Тальгардов честного ответа не было.

К вечеру у Эйрана случился приступ.

Не сильный. По меркам драконьего канцлера — почти незаметный. По моим меркам — достаточно серьезный, чтобы Марта прислала за мной без лишних слов.

Я нашла его в малом кабинете, не в спальне. Он сидел в кресле у камина, одна рука сжимала подлокотник, вторая лежала на столе рядом с раскрытыми бумагами. Кожа на костяшках побелела. Глаза оставались ясными, только зрачки стали узкими, драконьими.

— Уходите, — сказал он хрипло слуге у двери.

Слуга исчез так быстро, будто ждал разрешения.

Я закрыла дверь.

— Когда началось?

— Полчаса назад.

— И вы полчаса сидели с этим один?

— У меня были документы.

Я посмотрела на бумаги. Отчет по башенным расходам. Тот самый.

— Конечно.

Он поднял на меня тяжелый взгляд.

— Сейчас не время для упреков.

— Тогда для чего время, ваше светлость?

Он не ответил. В горле у него дернулся низкий звук, почти рычание, но задавленное до того, как стал настоящим. Пламя в камине резко потемнело по краям. Не из-за камина. Из-за его крови.

Я подошла ближе.

— Руку.

— Сэйра...