Люцифер Юлий

Меня называли запасной женой драконьего канцлера. При дворе это звучало почти вежливо. Никто не говорил прямо: «Ты здесь вместо другой». Но я видела это в каждом взгляде, в каждом поклоне, в каждом платье, которое мне приносили из сундуков его исчезнувшей невесты. Три года я жила рядом с Эйраном Тальгардом. Лечила его драконью кровь. Гасила боль в родовых печатях. Ночами возвращалась из башни с серыми ожогами на руках и улыбалась утром так, будто ничего не случилось. А потом Виверна Сольвейн вернулась. Красивая. Родовитая. Настоящая. Мне предложили расторгнуть брак, взять содержание и покинуть дворец до рассвета. Канцлер подписал бумаги спокойно. Даже не понял, что в эту минуту теряет не удобную жену. Он теряет мой огонь. В ту ночь я ушла из дворца. А к утру над столицей погасла первая драконья башня.

В день помолвки жених выбрал мою сестру. Отец велел мне молчать. Мачеха улыбалась. Гости смотрели так, будто я уже умерла, только ещё стояла посреди зала в белом платье. К утру меня обвинили в проклятии, вычеркнули из родовой книги и выгнали в снег. Я должна была исчезнуть. Но меня нашёл Пепельный дракон — изгнанный князь, которого сама империя обрекла на смерть. Он сказал, что не спасает из жалости. Ему нужна моя кровь, моя боль и сила, которую во мне годами душили. Я стала его сделкой. Потом — его тайной. А однажды мне пришлось стать королевой тех, кого выбросили так же, как меня. Только корона из пепла не прощает слабости. И дракон, который держит меня за руку, может не дожить до рассвета.

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.   Меня никто не спрашивал, хочу ли я становиться женой мужчины, которого в этом доме уже почти похоронили заживо. Я просто открыла глаза в чужом теле — и в ту же ночь поняла, что мой новый муж умирает слишком удобно для всех вокруг. Слишком правильно. Слишком выгодно. Его лечили так долго и так старательно, что даже мне, врачу из другого мира, стало ясно: здесь боятся не его смерти. Здесь боятся его выздоровления. Они ждали от меня покорности, слез и красивого вдовства. Ошиблись. Я не собираюсь смотреть, как человека медленно превращают в беспомощную тень под видом заботы. Не для того меня сделали его женой, чтобы я молчала. Не для того я выживала в одном мире, чтобы стать удобной в другом. Он мне не доверяет. Я ему — тоже. Он считает меня частью чужой игры. Я считаю его самым упрямым пациентом в своей жизни. Но чем глубже я лезу в его “болезнь”, тем яснее понимаю: дело не только в теле. Дело в власти, деньгах, старом страхе и людях, которые давно решили, кому здесь можно жить, а кому лучше лежать тихо и не мешать. Меня сделали женой пациента. Очень зря.