Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 39

Когда я попыталась уйти, мне объяснили, что город не переживет вторую трещину. Потом объяснили, что твой отец не переживет скандал. Потом — что ты и Лисса останетесь без защиты.

Я осталась дольше, чем хотела.

Это была моя ошибка. Не любовь. Не доброта. Ошибка.

Запомни: если человек просит твою жизнь ради мира, сначала спроси, почему его мир не построен так, чтобы держаться без твоей смерти.”

Я остановилась на этой фразе.

Пальцы уже плохо слушались. Правая рука была забинтована до локтя, левая устала держать листы, но я все равно сидела прямо, потому что лечь означало остаться один на один не с бумагами, а с тем, что они вскрывали.

Моя мать не умерла от болезни.

Ее не просто “забрали на лечение”.

Ее тоже убедили потерпеть. Тоже внесли в приложение. Тоже оставили в системе, пока система не решила, что женщина износилась.

Я перечитала письмо еще раз.

Марта молчала у двери.

— Вы знали ее? — спросила я.

— Вашу мать?

— Да.

— Немного. Я служила тогда не у Лиорданов, а у Шаэлей. Видела ее дважды в храмовом крыле. Она была тихая.

Я горько усмехнулась.

— Нас всех называют тихими, пока мы не начинаем мешать.

Марта сложила руки на коленях.

— Она не казалась слабой.

— А какой?

Марта подумала.

— Уставшей от людей, которые говорили с ней ласково.

Вот это было похоже на мать сильнее любого портрета.

Я аккуратно положила письмо рядом с первыми двумя и взяла пластину допуска в нижний архив Семигорья. Темный металл был холодным, с выжженным знаком пепельного пламени. Не украшение. Не семейная реликвия. Ключ.

— Агата знает об этом? — спросила Марта.

— Если мать получила допуск через храм, Агата могла знать.

— Или ее предшественница.

Я провела пальцем по краю пластины.

— Завтра спрошу.

— Завтра вам нужно ответить государю.

— Поэтому и спрошу.

Марта вздохнула так, что я подняла глаза.

— Что?

— Вы делаете так, будто если сложить достаточно документов, боль станет послушной.

Я посмотрела на письма.

— А вы предлагаете что?

— Поспать.

— Скучный совет.

— Зато редко вредит.

Она встала, подошла к столу и, не спрашивая, закрыла чернильницу.

— Госпожа, до полудня надо решить, ехать ли в Лирассен. Утром здесь будет ваш отец с тревогой, лорд Тавин с плохими новостями, канцлер с приступом, Лисса с письмами и государев человек с лицом обиженной печати. Вы можете встретить все это без сна, конечно. Но тогда вы станете похожи на них.

— На кого?

— На людей, которые считают, что тело обязано выдерживать решение головы.

Нечестно.

Она попала точно.

Я убрала письма в шкатулку, оставив только пластину допуска на столе.

— До рассвета.

— До настоящего утра.

— Марта.

— Хотя бы четыре часа.

Я сдалась.

Не потому что она победила. Потому что мне вдруг действительно стало тяжело сидеть. Я легла, не раздеваясь полностью, только сняла верхнее платье и осталась в мягкой нижней сорочке. Марта укрыла меня шалью, той самой, которую привезла из Тальгардов.

— Разбудите, если Эйрану станет хуже.

Она поправила край шали.

— Если ему станет хуже настолько, что понадобится именно вы, я сначала разбужу лорда Тавина, потом настоятельницу, потом всех богов Семигорья. Вас — последней.

— Вы жестокая.

— Учусь у лучших.

Я закрыла глаза.

Сон пришел не сразу.

Сперва были звуки дома: шаги у ворот, скрип старых половиц, приглушенные голоса внизу, кашель Фенна где-то в коридоре, стук ветки по стеклу. Потом эти звуки стали мягче, дальше, и я наконец провалилась в темноту без печатей, башен и чужой крови.

Разбудил меня запах кофе.

Не дворцового, темного и горького, который Эйран пил, почти не замечая вкуса. Наш кофе был беднее, с примесью обжаренного цикория. Но после четырех часов сна он показался почти подарком.

Лисса сидела у моего стола с чашкой и стопкой бумаг.

— Я тихо, — сказала она шепотом.

— Ты сидишь в моей комнате с папкой размером с семейное проклятие.

— Зато не плачу.

— Уже достижение.

Она улыбнулась, но улыбка быстро исчезла.

— Пришли ответы от поверенного. Не все, но многое. Часть документов по браку, старые расписки, письмо отца к дому Тальгардов и... кое-что о маме.

Я села.

Голова отозвалась тупой болью. Лисса тут же протянула кофе.

— Пей.

— Марта тебя научила?

— Она сказала, если я дам тебе бумаги до кофе, меня можно выселить в сад.

— Разумная женщина.

Я сделала несколько глотков. Цикорий горчил, зато руки стали теплее.

— Показывай.

Лисса разложила бумаги на кровати, потому что на столе все еще лежали мои письма, шкатулка, пластина допуска, чернильница, бинты и маленький нож для писем. Дом Лиорданов не был приспособлен к расследованию против имперских архивов. Но ничего, приспособится.

Первым она подала письмо отца к Тальгардам. Датировано за месяц до свадьбы.

Почерк отца я знала. Уверенный, красивый, слишком официальный, когда он хотел казаться спокойнее, чем был.

“Дом Лиордан подтверждает готовность рассмотреть брачный союз младшей дочери Сэйры Лиордан с домом Тальгард при условии сохранения чести рода, погашения срочных обязательств и письменной гарантии личной защиты дочери в случае прекращения союза.”