Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 35

— Я устала быть бесполезной.

— Осторожно. Это опасная усталость. С нее иногда начинается жизнь.

Лисса вдруг улыбнулась. Слабо, сквозь слезы.

— Надеюсь.

В комнате меня ждала Марта с горячим супом.

— Разговор был плохой? — спросила она.

— Честный.

— Значит, плохой.

— Почти.

Я села за стол и развернула первое письмо матери.

Почерк Нимеи я помнила смутно. Детские воспоминания хранили ее голос лучше, чем буквы. Но как только увидела строки, что-то внутри дрогнуло.

“Сэйра, если ты читаешь это, значит, твой дар уже заметили те, кто умеет называть голод долгом”.

Я перестала дышать.

Марта подошла ближе.

— Госпожа?

Я подняла руку, прося тишины, и прочитала дальше.

“Пепельное пламя редко просыпается громко. В этом его беда. Люди любят яркую силу: мечи, крылья, огонь, который можно показать на площади. Тихий дар они принимают за согласие. Будут говорить, что ты лечишь легко. Что тебе не трудно. Что ты создана для этого. Не верь.

Дар, который не кричит, тоже может умереть от боли.

Если дом драконов предложит тебе защиту в обмен на службу, проверь каждую строку. Если храм попросит довериться, спроси, почему твое согласие им нужно после того, как решение уже принято. Если мужчина с огнем в крови скажет, что не знал цены, посмотри, пытался ли он узнать.

И если однажды тебе придется выбирать между спасением чужой башни и собственным именем — выбирай имя.

Башни строят заново.

Женщин, которые позволили стереть себя полностью, не возвращает никто”.

Письмо задрожало в моей руке.

Я перечитала последнюю строку.

Потом еще раз.

Мать писала это до моей свадьбы. До Эйрана. До Виверны. До Драммонта. Но каждое слово будто ждало меня именно здесь, в старой комнате с пустым горшком на подоконнике.

Я прижала письмо к груди.

И впервые за весь день заплакала.

Не долго.

Не красиво.

Без звука.

Марта молча стояла рядом. Не трогала. Не утешала. Просто была.

Когда слезы закончились, я вытерла лицо ладонью и развернула второе письмо.

Но прочитать не успела.

Снаружи послышались голоса.

Мужские. Резкие.

Потом стук в дверь внизу, такой сильный, что старый дом отозвался глухим эхом.

Марта подошла к окну.

— У ворот люди.

Я спрятала письма в шкатулку.

— Кто?

Она посмотрела внимательнее.

— Герб Тальгардов.

Сердце дернулось.

— Эйран?

— Нет. Слишком много стражи для одного визита. И... — Марта нахмурилась. — С ними человек государевой канцелярии.

Я встала.

Боль в руке сразу вернулась, будто только ждала.

Лисса распахнула дверь.

— Сэйра, внизу посланник. Требует тебя.

— Что за требование?

Она побледнела.

— Приказ государя. Ты должна вернуться в Лирассен для стабилизации северной башни.

Марта резко сказала:

— Она не может.

Я взяла плащ.

— Может или нет, их не волнует.

Лисса схватила меня за левую руку.

— Ты же не поедешь?

Я посмотрела на шкатулку с письмами матери.

Выбирай имя.

Башни строят заново.

— Нет, — сказала я.

И впервые это слово не дрогнуло.

— Не поеду.

Внизу, в холле, уже стоял посланник.

Молодой, в государевом темном мундире, с лицом человека, которому поручили важное дело и велели не думать о последствиях. За его спиной — двое стражников Тальгардов и один чиновник с папкой. У дверей стояли люди Тавина, напряженные, но пока не вмешивались.

Отец был бледен.

— Сэйра...

Я прошла мимо него и остановилась перед посланником.

— Вы требовали меня.

Он поклонился.

— Госпожа Лиордан-Тальгард, от имени государя Ардена Сэвара вам предписано немедленно прибыть в Лирассен для временной стабилизации северной башни до завершения расследования.

Я протянула руку.

— Документ.

Он замешкался, потом передал.

Я прочитала.

Все было вежливо. Срочно. Законно. Очень знакомо.

“В связи с угрозой безопасности столицы... прежний доступ к печатям... обязанность перед империей... временная мера...”

Я остановилась на последнем слове.

Временная.

Как много можно испортить одним словом, если часто им пользоваться.

— Кто составил приказ? — спросила я.

— Государева канцелярия.

— Имя.

Посланник замялся.

— Лорд Мердан, по распоряжению...

— Имя того, кто внес формулировку о прежнем доступе к печатям.

Он не ответил.

Чиновник с папкой шагнул вперед.

— Госпожа, сейчас не время для...

— Не время было три года назад, когда меня вписывали в договор без моего согласия. Сейчас как раз время.

Сзади кто-то тихо вдохнул. Кажется, отец.

Я сложила приказ.

— Передайте государю мой ответ.

Посланник побледнел.

— Ответ?

— Да. Письменный получите через час. Устный можете записать сейчас: я не являюсь собственностью дома Тальгард, государевой канцелярии или северной башни. Мой дар отозван из родовой печати законным храмовым обрядом. Любая попытка принудить меня к стабилизации будет рассматриваться как повторное незаконное использование носительницы пепельного пламени.

Чиновник резко сказал:

— Госпожа, вы понимаете, что речь о безопасности столицы?

— Понимаю. Поэтому предлагаю искать решение, которое не начинается с принуждения женщины, уже пострадавшей от ваших решений.

— Вы отказываетесь помочь?

Я посмотрела на него.

— Я отказываюсь возвращаться как источник. Если государь желает говорить со мной как с человеком и носительницей дара, пусть пришлет не приказ, а предложение с условиями, гарантиями и правом отказа.

Посланник стоял ошеломленный.

Люди Тавина у двери смотрели прямо перед собой, но я заметила, как у одного дернулся уголок рта.

Отец молчал.

И это было лучшее, что он мог сделать.

— Вы отдаете себе отчет, — произнес чиновник, — что подобный ответ может быть сочтен изменой долгу?

Я подошла к нему на шаг.

— Долг без согласия называется иначе. Хотите внести это в протокол?

Он не нашел, что сказать.

Хорошо.

Я вернула приказ посланнику.

— Ждите письменный ответ в гостевой комнате. Вам дадут чай.

— Я должен немедленно...

— Вы должны передать мой ответ точно. Если торопитесь, пишите сами. Я продиктую.

Посланник посмотрел на чиновника, потом на стражу, потом на людей Тавина. Понял, что силой меня не увезет.

— Мы подождем, — сказал он.

Когда они ушли в гостевую, отец выдохнул:

— Сэйра, ты понимаешь, что делаешь?

Я повернулась к нему.

— Да.

И это было новым.

По-настоящему новым.

Впервые я действительно понимала, что делаю.

Не терпела.

Не исполняла.

Не спасала дом.

Выбирала.

Наверху я написала ответ государю.

Не дерзкий. Не истеричный. Без лишних эмоций. Агата бы одобрила: факты, правовое основание, ссылка на храмовый обряд, требование независимых гарантий, согласие на консультацию только при признании моего статуса и запрете любого принудительного доступа к дару.

В конце я подписалась:

Сэйра Лиордан, носительница пепельного пламени.

Не госпожа Тальгард.

Перо не дрогнуло.

Когда письмо унесли, день уже клонился к вечеру.

Я вернулась в свою старую комнату, села у окна и наконец открыла второе письмо матери.

Но прочитать снова не успела.

У ворот поднялся новый шум.

На этот раз не государева канцелярия.

Марта, стоявшая у окна, выпрямилась.

— Дракон.

Я встала.

Над старым садом, низко, почти задевая верхушки мокрых деревьев, опускался темный дракон с золотым отблеском в крыльях.

Эйран.

Он приземлился за оградой, тяжело, неровно, будто полет дался ему слишком дорого. Земля дрогнула. Птицы сорвались с яблонь.

Я выбежала из комнаты раньше, чем успела приказать себе не делать этого.

Во дворе уже были стражники Тавина. Они не нападали, но держали руки на оружии.