Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 28

— Дитя, не надо сейчас.

Виверна слабо повернула голову.

— Надо.

Эйран подошел ближе.

— Что ты вспомнила?

Виверна посмотрела не на него.

На меня.

— Перед тем как меня нашли на северной дороге... мужчина сказал, что я должна вернуться в дом Тальгардов до расторжения.

У меня похолодели пальцы.

— До какого расторжения?

Она сглотнула.

— Вашего.

Леди Аурика закрыла глаза.

Агата очень тихо спросила:

— Кто сказал?

Виверна сжала простыню.

— Я не видела лица. Но помню руки. Бледные. Спокойные. И перстень с архивной печатью.

Орис Драммонт.

В комнате никто не произнес имя сразу.

Потому что имя уже стояло между нами.

Виверна заплакала. Без красоты. Без сцены. Тихо, с испугом женщины, которая только что поняла, что ее возвращение было не чудом, а частью чужого расчета.

— Он сказал, — прошептала она, — что если запасную жену убрать правильно, башни снова примут меня. И я получу все, что у меня украли.

Я стояла неподвижно.

Запасную жену убрать правильно.

Вот наконец слово “убрать” прозвучало без шелка.

Эйран повернулся ко мне.

В его лице была ярость.

Но я смотрела на Виверну.

— А вы? — спросила я.

Она дрожала.

— Что я?

— Вы хотели этого?

Леди Аурика ахнула:

— Как вы можете...

— Могу, — сказала я, не глядя на нее. — Потому что речь о моей жизни.

Виверна закрыла глаза.

По щеке у нее скатилась слеза.

— В какие-то минуты — да, — сказала она. — Когда клятва была сильнее. Когда я помнила только холод и то, что мое место занято. Я хотела, чтобы вас не было.

Тишина.

Честность не всегда делает человека лучше.

Но она хотя бы дает место, с которого можно начать.

Я медленно кивнула.

— Спасибо, что сказали правду.

Она открыла глаза, удивленная.

— Вы меня ненавидите?

Я устала от этого вопроса.

— Пока нет. Не заставляйте.

Агата тихо произнесла:

— Теперь у нас есть прямое свидетельство.

Эйран уже шел к двери.

— Я отдам приказ о задержании Драммонта.

— Он не будет ждать, — сказала я.

Эйран остановился.

Я смотрела на чашу у кровати. Вода была неподвижной. На столике рядом лежал перстень Сольвейн, снятый с руки Виверны перед лечением. И рядом — маленький серебряный флакон.

Я уже видела такие.

Черное масло для башенных ламп.

— Агата, — сказала я тихо. — Что во флаконе?

Настоятельница повернулась.

Леди Аурика побледнела.

А Виверна посмотрела на столик так, будто только сейчас заметила.

Агата взяла флакон, открыла, понюхала.

Ее лицо изменилось.

— Не трогать воду.

Эйран шагнул к кровати.

— Что это?

— Активатор клятвы, — сказала Агата. — Очень слабый. Его добавляют в воду или настой, чтобы усилить приказ.

Я посмотрела на леди Аурику.

Она сидела белая как мел.

— Кто принес воду? — спросила я.

Она молчала.

— Леди Аурика.

Ее губы дрогнули.

— Я не знала.

Эйран стал страшно спокойным.

— Что именно вы не знали?

Она поднялась, пошатнувшись.

— Орис сказал, это лекарство. Что оно поможет ей вспомнить. Что без него Виверна снова потеряет себя. Я хотела помочь.

Виверна смотрела на тетку так, будто та ударила ее.

— Вы давали мне это?

— Дитя, я хотела вернуть тебя.

— Куда? — спросила Виверна. — Или кому?

Леди Аурика заплакала.

Но теперь ее слезы никого не спасали.

За окном южного крыла вдруг ударил колокол.

Один раз.

Потом второй.

Третий.

Не смена караула.

Тревога.

Эйран резко обернулся.

В коридоре раздались быстрые шаги. Тавин распахнул дверь.

— Драммонт исчез.

На секунду все замерло.

Потом браслет на моей руке обжег так сильно, что я вскрикнула впервые за все утро.

Далеко, за стенами дворца, северная башня погасла.

Не дрогнула.

Не потемнела.

Погасла.

И в наступившей тишине я поняла: совет был только отвлечением.

Расторжение начали без нас.

ГЛАВА 7. До рассвета

Северная башня погасла без грома.

Наверное, я всегда думала, что если одна из семи башен Лирассена когда-нибудь потухнет, город закричит сразу. Камни треснут. Драконы взмоют в небо. Люди выбегут на улицы, глядя вверх, и поймут, что привычный порядок мира только что дал трещину.

Но сначала была тишина.

Короткая, неправильная, почти приличная.

Потом во дворце сорвались колокола.

Один за другим. Северный двор. Внутренняя стража. Башенные посты. Храмовая галерея. Их удары наложились друг на друга, и южные покои, где еще пахло лекарствами, мокрой шерстью и слабым активатором клятвы, вдруг стали слишком тесными для всех нас.

Я стояла у кровати Виверны и держалась за спинку кресла левой рукой.

Правая горела.

Не болела — именно горела, хотя огня не было. Браслет впился в кожу под повязкой, храмовая нить Агаты лопнула, как старая нитка, и от запястья к плечу пошла такая сухая боль, будто кто-то медленно вытягивал из меня пепельное пламя через кость.

Виверна приподнялась на локте.

— Что происходит?

Ее голос был испуганным, но в нем не было игры. Слишком много сил ушло на правду, которую она только что произнесла.

Эйран уже был у двери.

— Тавин, северное крыло перекрыть. Никого к башне без моего приказа.

— Драммонт ушел через архивный ход, — быстро сказал Тавин. — Стража нашла пустую комнату и снятую печать. У него было не меньше получаса.

— Кто видел?

— Никто из тех, кто признается.

— Найти.

— Уже ищут.

Они говорили коротко, как на поле боя. Я слышала каждое слово, но смысл скользил сквозь боль.

Драммонт исчез.

Северная башня погасла.

Расторжение начали без нас.

Нет. Не расторжение в храме, с документами, свидетелями и красивыми словами. Это было хуже. Кто-то попытался разорвать магическую основу брака через старый контур Сольвейн и архивную привязку. Не спрашивая меня, не спрашивая Эйрана, не спрашивая даже Виверну, которую привезли как живой ключ.

Все снова делали правильно с точки зрения тех, кто стоял у документов.

Женщин используют. Печати принимают. Башни молчат, пока не поздно.

А потом все удивляются цене.

Агата резко взяла меня за левое запястье.

— Сэйра, смотрите на меня.

Я попыталась.

Ее лицо расплывалось.

— Не уходите в печать. Слышите? Не тянитесь к северной башне.

— Она тянет сама.

— Я знаю. Но если вы ответите сейчас, Драммонт получит то, что хочет.

— Что?

— Вас выдернет из брачного контура силой.

Эйран обернулся.

— Что это значит?

Агата не отпустила мою руку.

— Он активировал расторжение через архивную копию договора. Если Сэйра сейчас попытается стабилизировать северную башню своим даром, печать примет ее боль как согласие на окончательное изъятие.

Какое красивое слово.

Изъятие.

Можно подумать, речь о вещи, которую кладут в ящик после использования.

— А если не попытаюсь? — спросила я.

Голос был тихий, хриплый.

Агата посмотрела на Эйрана.

— Тогда северная башня останется погашенной. Начнутся сбои в северном секторе города. У драконов Тальгардов — приступы. К утру Драммонт сможет заявить, что брак уже магически разрушен, а дар Сэйры неспособен удерживать систему.

— То есть оба пути ведут туда, куда он хочет, — сказал Тавин.

— Если мы будем действовать так, как он рассчитывал, да.

Эйран подошел ко мне.

Не схватил. Не приказал. Встал рядом, закрывая от комнаты половиной плеча, будто остальные могли увидеть слишком много моего лица.

— Что нужно?

Агата ответила:

— Время. И доступ к исходной печати в храме Семигорья.

— Сколько времени?

— До рассвета.

Тишина после этих слов была тяжелее колоколов.