Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 26

— Почему не ваших?

— Чтобы Сольвейны не сказали, что я держу ее под контролем ради тебя. Люди Тавина подчиняются пограничному крылу и будут свидетелями.

Разумно.

— Спасибо.

Он подошел ближе, но остался на расстоянии.

— Сэйра, сегодня на совете они попытаются представить тебя нестабильной.

— Знаю.

— Ночной случай с Виверной может помочь, но может и ударить против тебя. Драммонт скажет, что твое присутствие усиливает конфликт контуров.

— Пусть скажет.

— Ты готова?

Марта застегнула последнюю пуговицу и отошла.

Я повернулась к нему.

Платье было почти черным, без украшений, только у ворота тонкая вышивка цвета пепла. На правой руке плотный рукав скрывал повязку. Волосы убраны. Лицо спокойное. Если не смотреть слишком близко, можно решить, что я хорошо спала и ничем не плакала.

Я и правда не плакала.

Видимо, для слез нужно свободное время.

— Нет, — сказала я.

Эйран посмотрел мне в глаза.

— Но пойду.

Он кивнул.

Не стал ободрять.

И за это я была ему благодарна.

Высший круг собрался в закрытом составе.

Зал казался темнее обычного. Из-за пасмурного утра, из-за отсутствия лишних свидетелей или из-за того, что я впервые входила туда не как украшение у кресла мужа, а как предмет обсуждения.

Нет.

Не предмет.

Я остановилась на пороге и мысленно поправила себя.

Не предмет.

Участница.

Эйран шел рядом, не впереди. Это заметили все.

Орис Драммонт сидел на своем месте с лицом человека, который уже подготовил нужные документы. Эмрис Сольвейн — справа от него. Леди Аурики не было. Виверны тоже. Зато присутствовали государев наблюдатель, три старших члена круга, Агата Шаэль и Тавин, которого формально пригласили как командира пограничного крыла после ночного инцидента.

Марта не имела права войти.

Но ее записи лежали в моей папке.

И этого было достаточно, чтобы часть ее правды вошла со мной.

Секретарь объявил повестку.

Слова “нестабильность”, “брачный контур”, “возвращение госпожи Сольвейн”, “возможность пересмотра союза” звучали ровно, почти скучно.

Так обычно и говорят о чужой жизни, когда хотят сделать ее удобной для голосования.

Эйран поднялся первым.

— Прежде чем круг приступит к обсуждению, я требую внести в протокол: мой брак с Сэйрой Лиордан-Тальгард законен, действителен и не подлежит пересмотру без ее личного согласия.

Драммонт мягко улыбнулся.

— Ваше светлость, именно вопрос личного согласия и вызывает сложность. Если госпожа канцлерина находится под влиянием нестабильной брачной печати...

— Не начинайте с попытки лишить меня голоса, лорд Драммонт, — сказала я.

Все повернулись ко мне.

Я не ждала разрешения.

Не сегодня.

— Простите? — он слегка поднял брови.

— Вы только что предположили, что моя печать нестабильна, а значит, мое согласие может быть сомнительным. Очень удобно. Сначала мой дар без полного объяснения вплели в родовую защиту как замещающий источник, потом три года пользовались результатом, а теперь, когда вернулась прежняя невеста, мое собственное слово внезапно стало недостаточно надежным.

В зале стало тихо.

Эйран не сел.

Но и не перебил.

Драммонт сложил пальцы.

— Госпожа, никто не отрицает вашего права говорить. Однако безопасность семи башен...

— Именно о ней я и хочу говорить.

Я открыла папку.

— Первый вопрос. Кто отвечал за закрытие помолвочного контура Сольвейн после исчезновения Виверны?

Драммонт выдержал паузу.

— Архивная канцелярия.

— Вы лично?

— В рамках должности — да.

— Почему он не был закрыт?

— Поскольку тело госпожи Сольвейн не было найдено, полное закрытие могло нарушить права рода в случае ее возвращения.

— Значит, вы допускали ее возвращение?

— В правовом смысле — да.

— Почему тогда при заключении моего брака мне не сообщили, что мой брачный контур будет наложен поверх незакрытой помолвочной печати другой женщины?

Секретарь, писавший протокол, замер на долю секунды.

Потом поспешно продолжил.

Драммонт посмотрел на Эйрана.

— Такие технические детали обычно передаются главе дома.

Я тоже посмотрела на Эйрана.

Он стоял неподвижно.

— Мне это не было передано, — сказал он.

Драммонт чуть склонил голову.

— Возможно, в суматохе после северного кризиса...

— Не уходите в суматоху, — сказала я. — У вас есть архив. Покажите запись передачи.

Он улыбнулся.

— Документы будут представлены в установленном порядке.

— То есть сейчас их нет.

— Я сказал не это.

— А я услышала именно это.

Один из старших членов круга, лорд Гравен, нахмурился.

— Госпожа Тальгард, прошу помнить, что это заседание Высшего круга, а не допрос.

Я повернулась к нему.

— Тогда начните обсуждать не мое расторжение, а преступления в брачной печати.

Он покраснел от гнева.

Эмрис Сольвейн вмешался:

— Моя сестра провела три года в плену. Ее права как прежней нареченной...

— Не дают права использовать мое тело как свободное место в договоре.

Эмрис сжал губы.

— Вы грубо упрощаете.

— Нет. Я убираю украшения.

В этот момент Эйран сел.

Не потому что отступил. Потому что, кажется, понял: сейчас я не нуждаюсь в его голосе вместо своего.

Я продолжила.

— Второй вопрос. Почему восточные покои дома Тальгардов оставались в брачном перечне Сольвейн после моего брака?

Драммонт ответил:

— Брачные перечни помещений не имеют магической силы.

Агата подняла глаза.

— Имеют, если в перечень внесен ключ, связанный с помолвочным контуром.

Драммонт впервые посмотрел на нее без улыбки.

— Настоятельница, ваша экспертиза еще не завершена.

— Но предварительные выводы достаточны для запрета любых действий по расторжению до полной проверки.

Эмрис резко сказал:

— Это возмутительно. Моя сестра не должна ждать, пока...

— Пока что? — спросил Тавин. — Пока вы решите, какую женщину удобнее поставить в печать?

Эйран тихо произнес:

— Тавин.

— Нет, брат. Хватит. Вы все говорите о башнях, контурах, правах родов. А кто-нибудь скажет вслух, что Виверну этой ночью чужая клятва привела в покои Сэйры с брачным ключом? Или это тоже женская чувствительность?

В зале стало холодно.

Не от магии. От страха, что неудобная правда прозвучала слишком просто.

Драммонт медленно повернулся к нему.

— У вас есть доказательства чужой клятвы?

Агата положила на стол серебряную пластину.

Черная линия на ней была видна всем.

— Есть.

Потом вторую.

— И архивная привязка на ключе.

И чашу с ключом.

— И сам ключ.

Драммонт не изменился в лице.

Вот что было самым неприятным.

Невиновные люди возмущаются. Виновные пугаются. Драммонт же только оценивал, насколько сильна позиция противника.

— Любопытно, — сказал он.

Я посмотрела на него.

— Для вас все преступления любопытны, если оформлены аккуратно?

Впервые один из членов круга не сдержал тихого вдоха.

Эйран поднялся.

— Я требую немедленно отстранить лорда Драммонта от всех архивных действий, связанных с браком Тальгард-Лиордан, помолвкой Сольвейн и северной башней, до завершения проверки.

Драммонт мягко произнес:

— Ваше светлость, вы лично заинтересованы.

— Именно поэтому требование вношу не только я, — сказала Агата. — Храм Семигорья присоединяется.

Тавин шагнул вперед.

— Пограничное крыло тоже. После вчерашнего отклика пострадали двое моих драконов. Мне интересно, кто решил играть с контуром башни.

Теперь зал уже не мог сделать вид, что речь только о ревнивой жене.

Государев наблюдатель, молчавший до сих пор, поднял руку.

— Требование будет передано государю.

Драммонт повернул к нему голову.

— До решения государя архивная канцелярия продолжает работу.