Рыцарь и его дамы (СИ) - Зубков Алексей Вячеславович - Страница 37

Граф не был знатоком росписи по телу, но татуировки видал, разные и во всевозможных обстоятельствах. Этот рисунок переплетающихся ветвей и шипов был выполнен в одну синюю краску, но сразу выделялся удивительной четкостью и яркостью. Дорогая и качественная работа, рука мастера. Простолюдинке такое не по карману и не по чести.

— Берите, господин, берите, — Корбо дернул Адемара за рукав и шепотом добавил, — Я потом объясню, если вы не знаете.

— Забирай, Адемар, — благосклонно посоветовал Фийамон, — Ты сегодня отлично сражался.

Адемар сам к добыче не подошел, а отправил Корбо забирать девушку, заодно ее доспехи, оружие и коня. Фийамон одним лишь жестом подозвал охрану и проворчал что-то вроде «поглядим, кто переживет восход». После чего удалился, не прощаясь. Впрочем, никто не стал указывать ему на мелкое нарушение этикета.

Больше дел в зале не оставалось, но не самому же раздеваться. Надо завести второго оруженосца. Вон, Ламар уже спать готов. Стоит, зевает.

— Мальчики, вы прямо производите впечатление, — подошла Кааппе.

— Ты тоже, — ответил Ламар, довольно-таки сердито, — Первый раз вижу, чтобы Прекрасная Дама выбила глаз Благородному Рыцарю. Меня прямо всего передернуло, а тебе хоть бы что.

— Потому что я злая, — хмыкнула Кааппе, — Адемар прав, да и ты, неужели ожидал, что я буду закатывать истерики и заливать зал слезами? Скажешь, он не заслужил? Сегодня могли бы убить и меня, и тебя. Причем тебя лишь убить, меня же…

Она красноречиво замолкла. Ламар пожал плечами.

— Адемар, ты тоже пассивно осуждаешь мой праведный гнев?

— Гнев я не осуждаю, — вздохнул Адемар, — У тебя был серьезный повод для гнева. Но мне чисто эстетически не нравится праведный гнев с уродованием лиц и выбиванием глаз.

— Это все, что тебе не нравится? Согласна, Септем был весьма красив. Ему бы больше пошла смерть от элегантного фехтовального приема. Чтобы еще успеть театрально схватиться за сердце и умереть с именем дамы на устах.

— Он и так помянул тебя перед смертью. Можно сказать, умер с твоим именем.

— Это факт, вырванный из контекста.

— Контекст таков, что он все-таки что-то успел.

— Как это мило. Ты ревнуешь, — качнула головой Кааппе.

— Не ревную, — отрицал все Адмар. — Но признай, что ты отнеслась к нему предвзято и неравнодушно.

— Это не потому что он меня заставил так отнестись, а потому что я сама нашла удовольствие в том, что буду предвзята и неравнодушна.

Адемар поразмыслил над услышанным, прикидывая, не стоит ли завершить на том ненужный и неприятный диспут. Но все же решил оставить последнее слово за собой. Или хотя бы попробовать.

— Мне не нравится, что ты находишь удовольствие в том, что делаешь людям больно, — сказал он.

— Ты вообще их убиваешь, — сразу напомнила женщина. — И попробуй только скажи, что тебе не доставил удовольствия этот поединок с Таркхаймом.

— Поединки даже близко не то же самое, что избиение беззащитных.

— Да-да-да. Это милое развлечение. Просто Высокое Искусство и ничего личного. У тебя не очень высокое. А что потом остаются покойнички, так на все воля Пантократора. Я сегодня, в отличие от вас, мальчики, не убила никого. После тебя, добрый толстячок, остались проломленные через шлем черепа и раздавленный кадык. А Ламар у нас чем отличился? — Кааппе посмотрела на Ламара, и тот снова смутился, — Всего-то ударом копья располосовал человечку личико и выбил глазик? Огромная разница, выбить глаз в бою или в бальном зале. Совсем другие ощущения.

— Другие, — сказал Ламар, — Я бы нипочем не стал выбивать глаза пленным. Меня и от этого тошнит.

— Для тебя может и другие, а для них? Думаешь, в бою этому почтенному рыцарю было не больно?

— Да мне плевать на самом деле. Я и не целился в этот глаз. Все равно он умер в конце концов.

— Ты просто хотел попасть в открытое лицо, — сказал Адемар.

— И случайно попал именно в глаз. А взял бы чуть ниже, и ему бы всего-то челюсть оторвало, — усмехнулась Кааппе, — Огромная разница.

— Знаешь что, давай ты в следующий раз сама наденешь доспехи и вместе с нами потыкаешь каких-нибудь врагов копьем и побьешь мечом. Чтобы просто сравнить, что при этом чувствуешь, — обиделся Ламар.

— Спасибо, конечно, но я не умею. Я же девочка. В следующий раз пригласите, например, Флессу Вартенслебен. Она тоже девочка и, наверное, сможет объяснить мне разницу. По-нашему, по-девичьи.

16. Глава. Из выкупа в найм

— Господин, вы оказываете мне честь сидеть за вашим столом? — удивилась вчерашняя арбалетчица.

При естественном освещении, без толстой стеганки, она выглядела еще мельче, чем показалось Адемару ночью, когда он мимоходом снес ее вместе с лошадью. Мелкая, худая и совсем молодая. Лет пятнадцать, самое большее. Южанка, брюнетка. На правой щеке очень четко и ярко изображен синий узор.

— Поскольку за столом нет других благородных господ, я могу себе позволить принимать доклады одновременно с приемом пищи, — ответил Адемар, — Привычка из Пустошей. Слишком много времени уходит, если в отдельное время есть и в отдельное время руководить. К тому же, беседа за едой несколько растягивает процесс, а то у меня есть пагубная привычка торопиться.

— Благодарю, — девушка отодвинула стул и присела на краешек.

Вчера Мальявиль Фийамон объявил, что он будет занят весь день важными делами, поэтому у гостей нет необходимости выходить на общий завтрак и все вольны вставать и кушать когда им будет удобно.

Адемар, тем не менее, приказал Корбо разбудить его в положенное время, не тянуть с завтраком и подать к столу кроме яичницы со слоеным салом еще и пленницу. Корбо привел девушку и заодно принес ее оружие. Старый потертый арбалет с обмотанной пенькой деревянной дугой. Ничего выдающегося, на вид обычный самострел. Для деревни или замковой службе где-то на отшибе сгодится, однако в городах или на стоящей наемной службе уже как-то несерьезно. В конце концов, пятый век Новой Империи на дворе, оружейники давно уже куют водяными молотами хорошие стальные дуги.

— Докладывай. Как тебя зовут, кто ты и откуда, — лаконично приказал Адемар.

— Тина. Я госпожа стрел с Туманного мыса.

— Подробнее. Корбо?

Корбо, который в плане риторики превосходил девчонку на порядок, напомнил, что «Господами стрел» называли потомственных арбалетчиков из нескольких южных городов, которые много веков назад заключили договор с демоном, истинное имя которого да не будет произнесено. Отдав что-то неизвестное, но ценное, стрелки обрели удивительные возможности, передаваемые по кровному родству, а впридачу к тому — возможность заколдовывать свои арбалеты. Такой «господин стрел» мог кинуть болт раза в полтора-два дальше обычного, притом с великолепной точностью. А зачастую и с удивительными эффектами наподобие чудовищной пробивной способности.

— До Бедствия, — констатировал Адемар, — Но и сейчас договор в силе. Надо полагать, это был очень серьезный демон. Дар передается всем потомкам?

— Всем, в которых есть достаточная часть крови заключивших договор, — ответила Тина. Девчонка волновалась, но говорила складно и голос почти не дрожал. — Ни предки, ни демон не хотели, чтобы стрелков с Даром стало слишком много. Они сторговались на относительно небольшой величине, меньше восьмой части. И решили, что кровь будет передаваться не только по прямой линии, но и суммироваться от обоих родителей.

— То есть, у женщин Дар мог быть с самого начала?

— Да. Предки понимали, всегда есть риск, что в каком-то поколении Пантократор не даст сыновей. За пятьсот лет так наверняка выпадало хоть единожды в каждом роду.

— Кроме того, дети матери это точно носители ее крови, а дети отца — необязательно, — предположил граф.

— Верно, господин, — Тина посмотрела в стол, — Я не дочь мужа матери. У моих брата и сестры есть Кровь, но нет Дара, а у меня Дар есть.

— Логично, что ваши предки не увлеклись скрещиванием внутри Одаренных. За века они бы просто выродились. Но и чересчур разбавлять кровь рискованно, тогда бы вы потеряли Дар. У вас ведутся родовые книги?