Рыцарь и его дамы (СИ) - Зубков Алексей Вячеславович - Страница 38

— Ведутся, но часть записей была утрачена в Бедствии. Поэтому у многих из нас неизвестна доля Дара в крови. У мамы с отцом… отчимом не хватило в сумме, а у нее с… настоящим отцом хватило.

— Полагаю, что ты нелюбимый ребенок, но, я надеюсь, ценный член семьи и общества?

— Да. Я сдала экзамен, вступила в Гильдию. Мне выдали арбалет… В долг, я еще не рассчиталась.

— Ты не дворянка? Хотя бы формально? Как ловаг?

— Дворянство среди членов Гильдии Стрел передается или по прямой мужской линии, как любые титулы, или Гильдия может ходатайствовать о посвящении носителя Дара, но за весомые заслуги и с учетом соответствия требованиям. У моих родителей есть Кровь, но Дара нет, а дворянство их предки или не заслужили, или потеряли. Поэтому они перед законом простолюдины, но записаны в родовые книги Гильдии.

— Интересно, сколько вас таких?

— Каких? С Кровью много, а с Даром примерно тысячи две.

— Ныне живущих?

— Да.

— Считая старых, больных, увечных?

— Беременных и кормящих. И успешных, отошедших от дел. Гильдия не обязывает нас работать. Кто разбогател, может осесть на месте, растить виноград, учить детей. Большинство наших не покидают Восходный Юг.

— Не понимаю, — нахмурился Адемар. — Такое мастерство должно очень хорошо оплачиваться. А деньги — лучший стимул к дальним странствиям. Но я таких как вы не встречал никогда.

— Дом, семьи, привычный уклад, — пожала худыми плечами арбалетчица. — У нас там много договоренностей. Даже разбойники не нападают, если с караваном идут господа стрел. Как-то кто-то делится, я не знаю. Каждый уважающий себя землевладелец, у которого хозяйство позволяет содержать постоянную стражу, а не ополчение, нанимает хотя бы одного из нас. Просто так принято. Мало кто покидает родные края, ведь и так все хорошо.

— Но кто-то все же покидает. То есть, по Ойкумене ходит несколько десятков, а может и сотен таких стрелков, как ты? Почему я до сих пор никого не видел? Ведь логично собрать отдельный отряд таких арбалетчиков и в сражении перестрелять вражеских командиров. Сколько ни заплати, в итоге выгодно получится. Наемные убийства опять же. Вы ведь хорошо кидаете стрелы ночью?

Тина молча кивнула.

— Меньше, — сказал Корбо, — Лучшие из них это старые дворянские семьи, которые никуда в найм не ходят. Видите ли, господин, все понимают, что такое «баланс». Если кто-то начнет выставлять на поле боя такое… ультимативное орудие, которое бьет все и всех, другие станут объединяться против, а то и стараться убивать «господ» загодя. Если открыто использовать «господ» для стрельбы по конкурентам, опять же будут скандалы и претензии. Церковники подтянутся, объявят такое оружие богопротивным и демоническим.

— Ну да, тут и выдумывать что-либо не придется, — фыркнул Адемар.

— Именно так. Поэтому сколько-то неугомонных бродят по миру, но по большей части всем хорошо дома. У каждого барона на Восходном Юге должен быть хотя бы один гильдейский. У герцогов, соответственно их по десятку-два. Сколько-то было в гвардии императора, очень красивый отряд, я видел на парадах. Южные торговцы в обязательном порядке должны нанимать арбалетчиков. Пираты островов Туманного Мыса держат одного-троих на каждом корабле. Один метко пущенный срезень может заставить парусник потерять ход. Соответственно, и честные торговцы охотно нанимают стрелков.

— Деревянные дуги не портятся от влажности?

— Морские стрелки берут стальные. Это мастерство на грани колдовства. Дуга из однородной пружинной стали, чтобы еще и не ржавела. Они, конечно, со временем тоже портятся, их регулярно меняют. Еще в Столпах есть сильная диаспора гильдейских. Где-то там у них второй Храм с запасными копиями родовых книг. Но по большей части встретить «господина» все равно, что живого искупителя. Это надо, чтобы сильно повезло.

— Кстати, Тина, а что ты умеешь как стрелок? — спросил Адемар.

— Я погасила ваш светильник, — гордо ответила Тина.

— Магический светильник этой ночью? — удивился Адемар.

— Да.

— Больше двухсот шагов. Ночью. С седла. Против мигающего света.

— Да, господин! Клянусь, это сделала я!

— Достойный выстрел. Я бы ценил такого стрелка, даже будь я богат, как Монтейели. Почему ты так испугалась, что они тебя не выкупят?

— Потому что я приехала к вам не с Монтейелями, а с Дельфо Таркхаймом.

— Ты его знаешь? Как он здесь оказался?

— Долгая история, — вздохнула Тина.

— Мы никуда не торопимся. Корбо, дай ей тоже перекусить.

Корбо положил перед девушкой кусок белого хлеба. Сверху кусок яичницы с тремя перепелиными яйцами, на него пару тонких ломтиков сала. Огляделся и не нашел запасной кружки. Поставил свою, налил вина. Не из господского кувшина.

— Его милость Дельфо Таркхайм раньше жил как все нормальные люди. Имел жену, любовницу и долги.

— Никогда этого не понимал, — перебил рассказчицу Адемар, — У вас народ горячий. Считается, что иметь связи вне брака чуть ли не доблесть, но те же люди говорят, что связи вне брака это позор и повод чуть ли не для войны.

— И то, и другое верно, — объяснил Корбо, — Неписаные правила требуют скрывать внебрачные связи. Если у дамы есть тайный поклонник, это нормально. Некоторые даже придумывают себе таковых, потому что никто не заставит предъявить доказательства. Но если тайное становится явным, это может скомпрометировать даму.

— И кавалера, — добавила Тина, — Южанки очень ревнивы, а нормального южного кавалера всегда есть за что ревновать. Если он не дает повода, то пора потыкать в него палочкой, вдруг умер.

— То есть, жена ревнует всегда, независимо от того, есть ли у мужа любовница? — уточнил Адемар.

— Да. Обычно ревность это просто игра, которая усиливает страсть между супругами. Даже если муж неверен. Однако нельзя ступать за грань.

— Это как?

— Жена застукала барона Таркхайма с любовницей на супружеском ложе, а ее любимая подушка в это время находилась у этой девки под задницей.

— Я бы убил, — Адемар покачал головой, — Я не южанка, но убил бы вот прямо сразу, без церемоний.

— Я бы тоже убила. Меня этому все-таки учили. Не как вас, но учили. А ее — нет. Она просто схватила кинжал и успела порезать обоих несколько раз, пока барон ее не ударил.

— Ударил? Мог бы помягче, все-таки жена.

— Так получилось, — Тина пожала плечами, — Он ее скорее толкнул, а она улетела в открытое окно, упала на крышу первого этажа, потом на землю и сломала руку. Могла бы и вовсе убиться.

Адемар покачал головой.

— Лучше бы она сломала ногу, — продолжила Тина, — Однако ноги остались в порядке, поэтому разгневанная дама бросилась не в спальню, а в кабинет. Схватила счетные книги и закинула их в печь на кухне. Потом вскочила на коня и уехала к родителям.

— Со сломанной рукой?

— Южанка. В ярости.

— Ужас, — покачал головой Адемар.

— У нас женщины существенно превосходят мужчин внимательностью и аккуратностью. Кроме того мужчины обычно заняты мужскими делами. Охота, воинские упражнения, война, попойки… — Тина запнулась, но, увидев, что ее не торопятся критиковать, продолжила. — Поэтому все домашние дела и счетные книги обычно ведут жены. У барона, конечно, есть и управляющие, которые занимаются рутинными делами, но главной по бюджету и аудиту была жена.

— Что за долги у него были?

— Он взял кредит на водяные мельницы. Монтейель как бы более свой, но Фийамон дал под меньший процент. Барон исправно гасил долг уже не первый год. И вдруг остался без счетных книг и без жены. Они с управляющими что-то восстановили, но не полностью, потому что управляющие то еще жулье, когда чуют, что их не проверят. С тех пор все и покатилось в жо… под горку. Ему ведь еще и за любовницу пришлось платить. Она же не просто баба с улицы, а девица на выданье из благородной семьи. Кто ее теперь возьмет опороченную и со шрамами на лице?

— Еще и неурожай, — добавил Корбо, — Меньше работы для мельниц.

— Это ерунда. Барон просто поднял цены на помол. А все прочие расходы сократил. В том числе уволил двух старых арбалетчиков, и, чтобы не испортить отношения с Гильдией, нанял самую дешевую замену. То есть, меня.