Больше, чем воспоминания (ЛП) - Маклейн Молли - Страница 44

Я стучу в дверь его кабинета после подготовки ко сну и вижу, что он что-то обдумывает за ноутбуком с очень серьёзным выражением лица.

— Что ты знаешь о Фрэнке Кроле? — спрашивает он, не поднимая глаз.

— Зять Троя?

Он кивает, а затем откидывается на спинку стула, сложив руки на затылке.

— Не особо. Я встречалась с ним всего пару раз в «Спикизи».

— Ты знала, что он заместитель председателя Польского выставочного дома?

— Фрэнк? У него четверо детей и бар, которым нужно управлять, я удивлена, что у него есть время на это.

— Я видел его в музее, когда навещал Илая Новака. Он тоже был в баре «Спикизи» в тот вечер, когда мы там были, и разговаривал с агентом Гетти. Ты не говорила о нем.

— Я не знала, что мне следовало. — Я прислоняюсь к дверному косяку и хмурюсь. — К чему ты клонишь? Ты связал с ним номер телефона?

— Нет. Я просто не могу отделаться от ощущения, что музей и ССП связаны. Я имею в виду, что это почти слишком очевидно, и возможно, именно поэтому федералы не стали копать глубже. Или может быть, они действительно знают, но из-за их сделки с ССП по этому делу закрывают на это глаза.

У меня внутри все переворачивается при этой мысли. У ФБР и ССП действительно есть своего рода моральное соглашение, о котором я старалась не думать слишком много, потому что Нолан заверил меня, что мафия в этом деле на нашей стороне. И мне хочется верить, что дядя Джо заявил бы обратное, если бы это было неправдой.

— В любом случае, мне нужно еще немного покопать, прежде чем я смогу сказать наверняка. Ты больше ничего не слышала о жене Виктора, не так ли?

— Нет, ничего, с тех пор, как она позвонила вчера.

— Как насчет жены Илая Новака? Ты написала ей, как я советовал?

Я киваю.

— Она прислала мне фотографию, на которой она с мальчиками в парке, и сказала, что сейчас очень занята, но скоро позвонит.

Эйден откидывается на спинку стула и смотрит в потолок.

— Хорошо. Дай мне знать, если она позвонит. Я бы хотел послушать, если можно.

— Конечно. Амелия пригласила меня на обед завтра. Надеюсь, ничего, что я согласилась?

Он склоняет голову набок.

— Эй, ты сказал, что если мы вернемся сюда, у меня будет нормальная жизнь, так что не смотри на меня так.

— Прошло три дня.

— Да, и люди будут удивляться, почему мы все время вместе.

Одна бровь приподнимается.

— Может быть, мы наслаждаемся друг другом.

По моей шее пробегает тепло, как тогда, когда я наблюдала за ним на улице.

— Твоя мама сказала, что в субботу на уличных танцах состоится сбор средств на новое оборудование для пожарной станции. Может быть, мы могли бы там повеселиться друг с другом.

Его глаза слегка темнеют, прежде чем он качает головой.

— Это может быть слишком публично.

— Да ладно. Там будут все полицейские округа Пайн и все пожарные. Это самое безопасное общественное место из всех возможных.

— Давай начнем с этой дневной встречи.

— Я согласна! — На самом деле, я, возможно, намеренно упомянула уличные танцы, чтобы встреча за ланчем не выглядела такой угрожающей.

— Не слишком надейся. Я буду все время за тобой приглядывать.

— Возможно, но ты будешь достаточно далеко, чтобы мы с Амелией могли посплетничать. — На моих губах появляется хитрая улыбка. Пришло время проверить почву. — Например о том, как я с удовольствием наблюдала, как ты колол дрова.

Его челюсть под бородой подрагивает, а сухожилия на руках напрягаются, когда он потягивается.

— Хорошо, — говорит он грубовато. — Ты можешь помочь мне собрать их завтра.

Я сдерживаю смех. Это не тот кокетливый ответ, на который я рассчитывала, но и не отказ. Я согласна.

***

Несмотря на бурю эмоций сегодняшнего дня, которая должна была бы меня измотать, я все еще бодрствую почти в два часа ночи, уставившись в потолок спальни Эйдена.

За прошедшую неделю столько всего произошло, а я все еще не могу прийти в себя. Снова увидеть Эйдена, наконец-то предпринять какие-то действия по этому делу, вернуться домой и не только увидеть своих родителей, но и переступить порог дома, где прошло мое детство. Это безумно и страшно, но в то же время кажется удивительно правильным.

Какая-то часть меня всегда чувствовала себя виноватой из-за того, что меня так долго не было дома, но это было необходимо, чтобы не думать слишком много об Эйдене и незаконченном деле между нами. Так что я не удивлена, что возвращаться домой так же приятно, как и сейчас; я просто не ожидала, что вернусь домой с мужчиной, который меня отталкивал.

Теперь нужно убедить его в том, что он хочет быть со мной. А это будет настоящим испытанием.

Со вздохом я переворачиваюсь на другой бок и обхватываю руками подушку, когда в коридоре раздается какой-то звук. Я замираю и прислушиваюсь, понимая, что шум на самом деле не в коридоре, а за задней дверью. Звук едва слышен из-за приоткрытой двери спальни, но он определенно есть, почти как слабое царапанье. Или, может быть, ковыряние.

Боже мой, кто-то пытается вскрыть замок?

Я сажусь в постели и отправляю быстрое сообщение Эйдену. Я бы позвонила, но если кто-то попытается вломиться в дом, он может услышать звонок и убежать. Когда проходят минуты, а он не отвечает, я выскальзываю из постели и на цыпочках подбираюсь к двери, чтобы прислушаться, как раз в тот момент, когда раздается громкий металлический грохот, от которого я подпрыгиваю на месте.

С бешено колотящимся сердцем я выбегаю из комнаты и как можно тише иду по коридору в кабинет Эйдена, чтобы найти его распростертым на спине, закинув массивные руки за голову, в одних черных боксерах.

Подавив вспышку вожделения, я трясу его за плечо.

— Эйден, — шепчу я. — Проснись. Я что-то слышу снаружи.

Но он не двигается. Он просто продолжает храпеть, как мертвый.

— Эйден! — похлопываю его по щеке чуть сильнее, чем нужно, и он просыпается, растерянно моргая и глядя на меня.

— Что? Что случилось? — его голос хриплый ото сна, и я в панике прижимаю палец к его губам.

— Тссс! Я что-то слышала снаружи. Думаю, там кто-то может быть.

Он хмурится и свешивает ноги с откидного борта.

— Ты кого-нибудь видела?

— Нет, но мне показалось, что кто-то пытался вскрыть замок на задней двери. Потом что-то упало. Что-то металлическое.

Он мгновение моргает, глядя на меня, потом вздыхает и встает на ноги, почти раздраженно проводя рукой по волосам.

— Это Герти.

— Герти? Кто, черт возьми, такая Герти?

— Моя кошка. — Он выходит из комнаты, не утруждая себя надеванием штанов и включает свет в прихожей. — Вообще-то, не моя. Я на нее не претендую. Но, по-видимому, она заявила на меня права, — ворчит он, открывая крышку деревянного сундука у двери, доставая чашку сухого кошачьего корма.

Я прижимаю пальцы к губам, чтобы сдержать смешок. Это не его кошка, но там не только обычный пакет с едой, но и запасной. А маленькие игрушечные мышки? Я сделаю вид, что их тоже не вижу. И Эйден — такой большой и задумчивый, покрытый татуировками и источающий тестостерон — кормит свою не-кошку в два часа ночи… в нижнем белье.

Он отпирает и открывает заднюю дверь, и вспышка черно-белого меха влетает в дом и исчезает из виду.

— Черт возьми, Герти!

Я ничего не могу с собой поделать. Разражаюсь смехом, когда он хлопает дверью и направляется к передней части дома с пакетом кошачьего корма.

— Ты такая заноза в заднице! — кричит он, прежде чем она громко мяукает в ответ. — Придержи своих чертовых коней! Я принесу миску!

Следую за ним и прислоняюсь к дверному проему кухни, когда он насыпает корм из чашки в пластиковую миску и ставит ее на пол. Кошка в знак благодарности обвивает его ноги восьмеркой, а затем ныряет в еду, как будто не ела несколько дней.

— Подожди, кто кормил ее в эти выходные?

Эйден поднимает на нее хмурый взгляд.