Больше, чем воспоминания (ЛП) - Маклейн Молли - Страница 45

— Хм?

— Крейг кормил ее, пока тебя не было? Или она оставалась без еды?

— Что? Конечно, у нее была еда. Ты слышала этот грохот? Это она стучала своей здоровенной миской с едой, чтобы привлечь мое внимание.

Я кусаю губы, чтобы удержаться от смеха.

— Послушай, мне даже не нравится эта кошка. Но однажды я помог ей, и теперь она от меня не уйдет.

— Помог?

Он взмахивает рукой в воздухе, яростно указывая на кухонное окно.

— Однажды вечером я нашел ее возле гаража, за ней гонялись два кота. Итак, я отвез ее к ветеринару, и когда они убедились, что она еще не залетела, я ее вылечил. Теперь она думает, что живет здесь. Это чертовски раздражает.

— О, Эйден. — Я расплываюсь в улыбке и смеюсь. — Мне неприятно тебя расстраивать, но у тебя действительно есть кошка. — Его отрицание этого — самая восхитительная вещь, которую я когда-либо видела.

— Нет, нету, — настаивает он.

— Это первый раз, когда она появилась в доме?

Он моргает, а затем качает головой.

— Я не собираюсь стоять здесь в своих гребаных боксерах и спорить с тобой из-за чертовой кошки.

— Приму это за отказ. — Мои плечи трясутся от удовольствия. — Это мило, знаешь ли. У тебя есть кошка. Я всегда думала, что в конце концов у тебя будет собака, но кошка тоже подходит тебе по характеру.

Его глаза сузились до щелочек.

— О, правда.

— Вы оба темпераментные и упрямые. И раньше тебе нравилось, когда я тебя гладила.

Этот раздраженный взгляд из бледно-голубого превращается в глубокий за мгновение до того, как медленно скользит по моему телу. Моя майка и короткие мальчишеские трусики скрывают многое, но то, как он разглядывает меня, словно впервые за все эти годы видит по-настоящему, заставляет меня чувствовать себя обнаженной перед ним.

И я хочу, чтобы он увидел меня.

— Ты пялишься, — выдавливаю я из себя.

— Ты играешь с огнем.

Я облизываю губы в тщетной попытке сохранить самообладание и не растечься лужицей похоти на полу его кухни.

— Я просто говорю так, как вижу.

— Это не моя кошка.

— Ладно. — Я поднимаю руку. — Это не твоя кошка.

Уголок его рта приподнимается в ухмылке.

— Ну вот, теперь ты забавляешься.

— Я не забавляюсь.

— Чушь собачья. — Он делает шаг вперед и издевается надо мной. — Раньше ты любила играть в игры.

Ага. Конечно, любила. Особенно в те, в которых мы теряли одежду.

— С кем сейчас играем, детектив?

Он тихо смеется и разминает руки, как будто ему не терпится протянуть их и дотронуться до меня.

— Тебе нужно лечь спать, Ливи.

— Ты продолжаешь мне это говорить. Почему? — Теперь я определенно подначиваю его, и мне все равно, выиграю я или нет, потому что мало-помалу разрушить его стены — уже само по себе победа.

— Ты не хочешь, чтобы я отвечал на этот вопрос.

О да, я хочу. Хочу услышать, как он скажет, что все еще хочет меня так же сильно, как я хочу его. И что он прощает меня за то, что я скрывала от него правду.

— Сейчас ты мой клиент, — говорит он тихим, предупреждающим тоном, который соответствует буре, бушующей в его глазах.

— Да. И ты должен быть моим парнем. Так что сделай еще один шаг, Эйден. Мы оба знаем, что ты этого хочешь.

— Ненастоящий парень, — поправляет он, все еще разминая руки.

— Может, нам стоит потренироваться.

Его темные глаза вспыхивают огнем, прежде чем он делает еще шаг, потом еще, пока его грудь не соприкасается с моей, и он смотрит на меня сверху вниз.

— Мне просто нравится все делать правильно, — шепчу я. Он так близко и его губы совсем рядом. Просто немного приподнимусь на цыпочки, и я смогу поцеловать его. По-настоящему поцеловать, не так, как в баре.

— Я тоже. — Он проводит тыльной стороной пальцев по моему лицу, а затем спускается по шее к мягкой выпуклой плоти, выступающей из-под майки. — И именно поэтому я собираюсь еще раз сказать тебе, чтобы ты шла спать.

— Эйден... — Его имя — мольба. Всего один поцелуй. Один настоящий, «я тоже это чувствую», поцелуй.

Его ноздри раздуваются, а дыхание становится глубже, как будто ему больно сдерживаться.

— Ливи, мне нужно, чтобы ты ушла. — Его голос похож на гравий. — Ради твоего же блага и ради моего.

— Почему? В этом нет ничего плохого. И никогда не было. — Я поднимаю руки к его лицу и обхватываю его подбородок, и его глаза закрываются.

— Я не... — Он замолкает, сжимая челюсти так сильно, что я чувствую, как они пульсируют в моих руках. — Я не хочу, черт возьми, причинять тебе боль.

— Ты никогда не смог бы причинить мне боль, — шепчу я, прижимаясь носом к его носу и надеясь, что его губы коснутся моих.

Но его лицо отдаляется, когда он делает решительный шаг назад.

— Я уже это сделал.

Затем он разворачивается и уходит обратно в свой кабинет, захлопывая за собой дверь.

ГЛАВА 24

ЭЙДЕН

Нижнее белье бабушки Ковальчик, висящее на бельевой веревке.

Большеберцовая кость Брена, торчащая из ноги после того, как он разбился на мотоцикле в седьмом классе.

Застукать Хейден отсасывающей моему брату в то лето, когда она забеременела Джеттом.

Лив, плачущая в одиночестве в постели, ее разум еще более сломлен, чем тело, на следующее утро после изнасилования.

Подстригая бороду перед зеркалом в ванной, я снова и снова прокручиваю в голове последний сценарий, пока он не вытесняет образ того, как она стояла на кухне прошлой ночью и практически умоляла меня поцеловать её.

Она и представить себе не может, как сильно мне этого хотелось. Или как трудно было не прикасаться к ней, когда я ловил её взгляд на себе. И когда она прикасается ко мне так, как это было у её родителей или в продуктовом магазине, в моей дурацкой голове начинают роиться мысли о том, что было бы, если бы…

Что, если всё это дерьмо с её мужем случилось не просто так?

Что, если то, что ей со мной комфортнее, чем с кем-либо другим, после стольких лет разлуки, действительно что-то значит?

Что, если у нас всё ещё есть шанс?

А потом она идет и несет всякую ерунду, как вчера вечером, и мой член считает, что ему тоже есть что сказать. По правде говоря, никогда не наступит день, когда я не захочу Лив, но знать, что она тоже хочет меня?

У меня столько проблем, что я даже думать нормально не могу.

У меня есть работа, но не только это… Мой выбор в прошлом дорого ей обошёлся. Я не могу снова так рисковать. Мне нужно взять себя в руки, пока я не облажался, и она не пострадала ещё сильнее во второй раз.

И я ещё не поговорил с Бреном, что тоже терзает мою совесть. Он был занят работой всю неделю, отчасти потому, что сейчас лето и люди творят глупости, а отчасти потому, что он сейчас выполняет и мою работу.

Чувство вины нарастает, и этому не видно конца.

***

Мы с Лив заезжаем на боковую стоянку рядом с «Криком», пабом Коул-Крика, как раз в тот момент, когда начинается обеденный перерыв. В четверг здесь более оживленно, чем я ожидал, но толпа может пойти и нам на пользу.

— Похоже, Амелия уже здесь. — Я указываю на красный внедорожник, стоящий перед старым кирпичным зданием. — Но я не вижу тачку Джесси.

Лив качает головой.

— Не могу поверить, что ты сам назначил себе встречу за обедом. Тебе не кажется, что Джесси и Амелия сочтут это странным? Мы, девушки, занимаемся своими делами, пока вы, парни, занимаетесь своими?

Я пожимаю плечами.

— Мне всё равно, что они подумают. Амелия обвиняет меня в том, что я преследую её парня, и это далеко не худшее, что она мне говорила, а Джесси догадается о правде гораздо быстрее, чем наша младшая сестра, так что нет смысла даже пытаться его обмануть.

— Как скажешь. — С обречённым вздохом Лив выпрыгивает из машины и направляется к входной двери, не дожидаясь меня.