Враг моего врага (СИ) - Громм Гриша - Страница 14

— Мы ещё не закончили, Скорпионов, — хрипит Борис. Кровь течёт из трёх ран, лицо бледное, но глаза горят всё тем же безумием. — Владыка получит своё! Рано или поздно!

Кидаюсь к нему. Бита летит вперёд — но не успеваю.

Борис активирует диск. Воздух перед ним разрывается — портал, маленький, нестабильный, но достаточный для побега. Он шагает внутрь и исчезает.

Портал исчезает с негромким хлопком.

Стою посреди разрушений, бита в руке, вокруг — осколки артефактов, пятна крови, выбитые куски стен.

— Ушёл, — цедит Олег сквозь зубы.

— Ушёл, — подтверждаю я.

Я очень зол, что мы его упустили, но — не время скрипеть зубами. Алиса важнее.

Иду к ней. Она сидит в углу, прижавшись к стене. Глаза стеклянные, руки обнимают колени. Дрожит мелкой, частой дрожью.

Присаживаюсь рядом. Говорю тихо:

— Алиса. Это я. Сева. Всё кончилось. Ты в безопасности.

Она поворачивает голову. Смотрит на меня — долго, будто не узнаёт. Потом фокусирует взгляд.

— Сева… — голос хриплый, сорванный, будто она долго кричала. — Он… он говорил… я ничего не поняла…

— Он больше не тронет тебя. Обещаю.

— Я… — она моргает, и из глаз текут слёзы. — Я даже не помню, как он меня схватил. Я была во дворе, потом… темнота. И всё.

Опять провалы в памяти. Это уже было — она забывала целые дни. Мы думали, зелье Льва решило проблему, но видимо, нет.

— Идём, — протягиваю руку. — Отвезём тебя домой.

Она берёт мою руку. Поднимается — медленно, ноги не держат. Цыпа подхватывает её с другой стороны — осторожно, бережно, будто фарфоровую вазу.

— Я отнесу, — говорит он.

Алиса не сопротивляется. Прижимается к его груди и закрывает глаза.

Выходим. Вепрь уже рычит у дороги — Толик услышал шум боя и подъехал ближе, молодец.

Грузимся. Алису укладываем на заднее сиденье, Цыпа рядом — держит, чтобы не трясло. Обратная дорога проходит в тишине. Каждый в своих мыслях.

Борис ушёл. Хамелеон по-прежнему на свободе. И они вернутся — в этом я не сомневаюсь.

Алиса жива и цела. А всё остальное — потом.

Ещё повоюем, и в следующий раз я не буду драться с шавками бога, я найду способ победить самого Хамелеона!..

Дома первым делом — Алиса.

Увожу её в комнату. Кто-то из слуг приносит горячий чай. Алиса сидит на кровати, обхватив чашку двумя руками. Руки трясутся — чай расплёскивается, но она не замечает.

Сажусь рядом. Смотрю на неё.

— Мне нужно кое-что понять. Как он тебя схватил? Ты сказала, что не помнишь.

Она мотает головой.

— Не помню. Я была во дворе кондитерской. Вышла подышать. Гвардейцы были рядом — оба, я видела их. А потом… — она морщится, будто от головной боли. — Темнота. Пустота. Следующее, что помню — я в какой-то комнате, а этот человек держит меня и кричит про кольцо. Я даже не поняла про какое. На мне вообще нет никаких колец, — она протягивает мне свои руки.

Да, на ней сегодня и правда ни одного кольца, даже родового нет, но неужели Борис не сказал, что ему нужно кольцо Сольпуги? Или Алиса впадает в беспамятство не только при упоминании моей матери, но и всего, что с ней связано?

— Как давно у тебя опять провалы? — спрашиваю.

Она молчит. Потом — тихо, виновато:

— Я думала, это от усталости. Не хотела тебя беспокоить.

Вздыхаю, я прекрасно её понимаю, я в её глазах ещё ребёнок, почти её сын, но это же не повод рисковать своей жизнью.

— Алиса, в следующий раз — говори сразу. Обещай мне.

— Обещаю.

— И больше никаких побегов от гвардейцев. Вообще. Ни на минуту. Даже подышать — только с охраной. Поняла?

— Поняла, сынок, — шепчет она, а я улыбаюсь и слегка приобнимаю её.

Затем выхожу в коридор и сталкиваюсь там со Львом. Стоит, мнётся, переминается с ноги на ногу. Клац рядом — сидит на полу, щёлкает клешнёй.

— Зайди, Лев, — говорю и указываю на дверь кабинета. — У Алисы снова провалы в памяти. Те же, что были раньше. Я думал, твоё зелье решило проблему.

Лев бледнеет.

— Я… я тоже думал. Но если провалы вернулись — значит, причина глубже, чем я предполагал. Возможно, что-то магическое. Или ментальное.

— Мне плевать, что это. Реши проблему. Новое зелье, новый подход — что угодно. Это приоритет.

— Да, господин. Я займусь немедленно.

Он уходит, а я остаюсь в кабинете. Смотрю на часы — вечер. Полдня потеряно на Бориса. Но есть ещё одно дело, которое ждать не будет.

Разговор с Оленькой.

Но не успеваю выйти из кабинета, как получаю донесение от Олега. Из Прорвы вылез ещё один монстр. Крупный, сухопутный, с зелёными глазами. Та же песня. Охотники отступили, тварь бродит по горам, пугает местных.

Нельзя ждать. Если монстры лезут всё чаще — разлом расширяется быстрее, чем мы думали.

— Цыпа, Даниил, Кабанский, Иришка! — кричу в коридор. — Собирайтесь. Едем к Прорве.

Заглядываю к Оле, она понимающе кивает, а я обещаю поговорить сразу после возвращения, даже если мир будет полыхать.

Цыпа появляется через минуту — помятый после боя с Борисом, ссадина на скуле, но бодрый.

— Опять? — ухмыляется он. — Только с фермы и снова в бой?

— Не нравится — можешь остаться. Будешь Алисе компот варить.

— Еду, еду, — поднимает руки. — Вы же знаете, господин, я всегда рад кулаки почесать.

Забираю краба. Клац щёлкает клешнёй, когда я подхожу — радостно, если можно так описать щёлканье краба. Похоже, ему тоже скучно сидеть дома. А тут он очень даже может пригодиться. Так или иначе у нас что-то вроде связи может образоваться, а значит, он может помочь с монстром, который вышел из Прорвы.

Грузимся в Вепрь. Толик снова за рулём, а я думаю, что пора ещё одну машину купить. Тесновато стало.

Доезжаем. Бросаем Вепрь у дороги, дальше — пешком. Толик остаётся.

Воздух здесь тяжёлый, будто перед грозой. Деревья вокруг Прорвы — мёртвые, чёрные стволы без листьев. Земля потрескалась, из трещин поднимается тёплый пар.

И монстр.

Стоит посреди поляны — тёмная туша размером со слона. Четыре мощных лапы, хитиновый панцирь, длинный хвост с утолщением на конце. Пасть — широкая, зубастая. И глаза — зелёные, светящиеся, смотрят прямо на нас.

— Красавчик, — бормочет Цыпа.

— Разобьёмся на пары, — командую. — Иришка — ищи брешь и попробуй подобраться к Прорве, чтобы изучить её. Кабанский и Лёха — ближний бой. Даниил обходи слева, я пойду справа.

— А краб? — спрашивает Кабанский, покосившись на Клаца.

— А краб — со мной.

Клац щёлкает клешнёй. Кажется, он понял.

Монстр поворачивает голову, принюхивается. Рычит — низко, утробно. Земля под ногами вибрирует от этого звука.

— Давай! — ору я, и мы бросаемся вперёд.

Монстр ревёт и кидается навстречу. Лапы молотят по земле, хвост хлещет из стороны в сторону.

Уклоняюсь от первого удара лапой. Бита свистит — бью по морде, прямо между глаз. Макры внутри отзываются, удар усиливается втрое. Монстр мотает головой, отступает на шаг. Но не падает — хитин крепкий.

Клац кидается под ноги твари — маленький, бесстрашный, юркий. Хватает клешнёй за сустав передней лапы и вцепляется намертво. Монстр рычит, пытается стряхнуть — не выходит. Краб держится, как бульдог.

— Вот это да! — восхищается Цыпа, занося кулак с кастетом для лобового удара.

Даниил работает шпагой. Находит щели в хитине, бьёт туда. Монстр ревёт от боли, вертится, пытается достать то одного, то другого.

Минута боя. Две. Три.

Монстр слабеет. Раны множатся, кровь — тёмная, почти чёрная — заливает землю. Он шатается, но не сдаётся. Бросается на меня в последней, отчаянной атаке.

Отступаю, замахиваюсь. Бита летит — прямо в горло, в единственное место, где хитин тоньше.

Удар — хруст разлетается по всей округе. Монстр хрипит, заваливается на бок.

И тут — происходит то, чего никто не ожидает.

Тело монстра начинает пульсировать и светиться изнутри. Тварь раздувается, как воздушный шар.

— Назад! — ору я. — Все назад!

Цыпа, Даниил, Кабанский, Иришка — отскакивают. Бегут.