Лекс. Книга 1 (СИ) - Нетт Евгений - Страница 77

— Он бы тоже пришёл сюда не с дешёвеньким браслетом, — хмыкнул брюнет, откинувшись на спинку стула. — Ладно, больше мотивации будет подтянуть навыки работы с универсальными катализаторами…

А вот мои первые дуэли числом в три штуки прошли, как и ожидалось, без сучка и без задоринки. Мне целенаправленно подкидывали тех, кого не жалко, и я спокойно одерживал победу за победой — тут нечем было гордиться. И зрителям во время моих выступлений было скучно: не было никаких оваций или криков. Им всё казалось недостаточно зрелищным.

Слишком быстро, слишком чисто, без драмы и накала я перекрывал «карты» соперников, просто делая вдвое больше и вдвое лучше.

Переглядывались только судьи в своей ложе, и даже Его Величество пару раз что-то шептал отцу, взглядом указывая на меня. И тот не выглядел польщённым или довольным, напоминая человека, которому что-то выговаривает начальник.

А потом, в четвертьфинале, меня вызвали на помост прямо напротив Белль Сориар.

Мы поднялись на площадку одновременно, встретившись в центре. Обменялись дежурными вежливостями: поклон с моей стороны, некое подобие книксена — с её. Двигалась аристократка с выверенной, особой грацией, произрастающей из безупречного воспитания, а выглядела так, что могла легко затмить чуть ли не каждую девушку в зале.

Высокая, светловолосая, с аккуратным личиком, она была спокойна, как водная гладь в штиль. Всё в ней говорило о том, что происходящее для аристократки её калибра — лишь маленький отрезок в жизни, ничуть не важный.

— Господин Лазарь, — произнесла она неожиданно тепло. — Я рада, что мы не встретились на более ранних этапах.

— Леди Сориар, — я склонил голову. — Взаимно.

«Надо же. А она умеет удивлять. Несмотря на мою сомнительную репутацию, она даже отголоска пренебрежения во взгляде себе не позволила. Хорошая девушка».

Когда судья огласил задание, я невольно улыбнулся краешками губ. Облако множества самоцветов. Каждый камень должен быть уникальным по огранке и цвету — копирование воплощений не допускается. Все камни должны вращаться вокруг собственной оси. Развеивать уже созданные камни запрещено. И время не ограничено до тех пор, пока участники продолжают наращивать число подконтрольных конструктов.

Зал загудел заинтересованно, но этот интерес спровоцировал не я, а Белль. Она нравилась зрителям, за неё многие болели, а сочетание прелестной юной аристократки с самоцветами ненавязчиво так указывало на то, кто будет лучше смотреться в этой «композиции».

«Однако, если кто-то считает, что самоцвет — это обязательно яркая женская блестяшка, то он глубоко ошибается. И моя задача тут заключается в том, чтобы начать, кхм-кхм, блистать. Как-никак, до финала осталось всего два раунда, а расслабленно доминировать против Александра я себе просто не могу позволить».

Сориар приступила к воплощению конструкта первой, действуя планомерно и рационально. Сначала — вереница формально уникальных, но на деле отличающихся лишь оттенком и формой камней. Всего двенадцать штук в одной линии. Следом — ещё одна линия, в которой у девушки получилось снова создать двенадцать драгоценностей.

За тем, как она создаёт третий и последующие объекты я уже не следил — перевёл фокус внимание на создание достаточного числа «своих» драгоценностей.

«В тон одежде? Да, тёмно-синий хорошо подойдёт. Но одного оттенка мало…».

Я не стал чрезмерно выпендриваться, каждому объекту выделив по пятнадцать камней, что давало мне максимум в сто пятьдесят. Но создавал я их не полосами, а кругами вокруг себя, сразу придавая вращение отдельным камням. В процессе, наблюдая за тем, как в один объект у Белль получается впихнуть всё меньше и меньше камней, я корректировал и свой максимум тоже.

На том, за кого болели с трибун это, конечно же, не сказалось, но я на такой подарок и не рассчитывал.

Итогом минуты неспешной работы стали девяносто девять камней, повисших вокруг меня переливающимся бликами тёмным облаком. Ониксы, агаты, аметисты, цитрины, турмалины, чёрные алмазы и сапфиры, малахит, гематит — перечислять всё, что я создал, не было никакого смысла.

Было ясно лишь одно: мои «изделия» резко контрастировали с ярким блеском драгоценностей, коими окружила себя Белль Сориар. И у неё камней было куда меньше — ровно семь десятков. Взяв бодрый старт поначалу, она пришла к тому, что контроля уже недостаточно, чтобы очередной объект вместил в себя больше пары камней, а облегчить себе задачу, уменьшив количество самоцветов в первых связках она не может — запрещено правилами.

Белль, оторвав взгляд от своей композиции, несколько секунд рассматривала то ли меня, то ли мою работу. В итоге её губы тронула улыбка — не разочарованная и не горькая, а восхищённая.

— Я не могу создать семьдесят первый камень, — тихо произнесла она дрогнувшим на долю секунды голосом. — Это мой предел.

— Я тоже вынужден остановиться на девяносто девяти единицах, — «признал» я, чуть склонив голову. — Немного не хватило до красивого числа.

Судьи переглянулись, совещаясь. Снова принялись оценивать наши россыпи, или выискивая подвохи, или ожидая, что я или Белль доставим зрителям удовольствие и схлопнем конструкты, не выдержав длительного напряжение разума и воображения.

— Девяносто девять камней, — произнесла Белль негромко, так, чтобы слышал только я. — Как вы это делаете, господин Лазарь? Я некоторые и не видела никогда…

— У меня очень богатое воображение, леди, — я хмыкнул. — Не все камни здесь существуют в принципе. От нас ведь потребовали создать уникальные, а не уникальные и настоящие драгоценности. Кое-что я просто придумал…

Белль лукаво прищурилась:

— Если бы вы начали делать продвинутые долгоиграющие материализации, господин Лазарь, то у вас не было бы отбоя от желающих приобщиться к прекрасному. Особенно от прекрасных дам, — я чуть дёрнул веком, по тону и контексту уловив намёк на своё недавнее прошлое. Всё-таки она расстроилась, уже признав поражение.

— Кто знает? — я пожал плечами. — Пока непонятно, чем я вообще хочу заниматься. Бытие эрикс-ювелира звучит вполне привлекательно… но не из-за дам, конечно же.

Продолжить беседу нам не дали. Судьи огласили свой вердикт, присудив мне Сто восемьдесят два очка, а Белль — сто сорок. Аплодисменты снова оказались довольно жиденькими, сменившимися овациями тогда, когда Белль решила вдруг раскланяться перед зрителями.

«Вот она, народная любовь. Она работала на репутацию и образ годами, а я… Ну, сложно над чем-то работать, когда тебя тут даже нет. Ну да ничего — дайте лишь время».

Я спустился с площадки, поймав пристальный взгляд Алисии: несмотря на то, что она вышла встречать Белль, её внимание на какое-то время обратилось ко мне… и я не смог с такого расстояния понять, смотрит она на меня с возмущением, восхищением или как-то иначе.

— Ле-екс, — меня аж передёрнуло, когда Эльза вдруг протянула моё имя таким тоном, словно я где-то очень и очень крупно провинился. — Лекс, ты ведь не откажешь мне в том, чтобы иногда создавать долгоиграющие драгоценности вроде тех, которые у тебя так хорошо получились?..

Я на мгновение отвёл взгляд, но и Громов, и Виктор старательно делали вид, что их здесь нет. А Лиза улыбалась ехидно и так, словно ей происходящее было в радость.

— Не откажу, конечно же, — добродушно улыбнулся я, принудительно приземлив Эльзу на её место, и опустившись рядом. — Но это будет акция только для своих, хорошо?

— Пф-ф! — девушка фыркнула. — Как будто я позволю кому-то тебя эксплуатировать…

Переговариваясь в таком тоне, мы продолжили наблюдать за матчами.

А спустя двадцать минут объявили полуфинал, обозначив две двойки. Александру досталась не в меру талантливая дочь герцога, а вот мне пришлось созерцать очень злую мордочку брюнетки, готовой порвать меня на части, сжечь, закопать, выкопать и ещё раз порвать.

Виктория Затворницкая, кузина принца, с блеском проехалась по всем предыдущим оппонентам, демонстрируя навыки и выучку, которую не ожидаешь увидеть у девушки. А ещё в ней ярким пламенем горела мотивация, продиктованная тем, что лично я отчётливо видел в каждом её жесте, адресованном Александру, и каждом её взгляде, на него брошенном.