Мастер Соли и Костей (ЛП) - Лейк Кери - Страница 20

— Мне сказали, что она не умеет читать ноты, — голос Рэнда за моей спиной прерывает мой взгляд, и я оглядываюсь, замечая, как он вытягивает шею, чтобы подсмотреть. — Поразительная способность, не так ли?

Снова обращая внимание на неё, я не утруждаю себя ответом, слишком сосредоточенный на влажности её волос, будто она не стала сушить их после душа. На том, как эти длинные чёрные пряди ниспадают на её стройные плечи и обрамляют тёплое сияние её лица, явно тронутого солнцем. Наполненная юностью, она прекрасна, даже не стараясь. Завораживающе.

Рядом с ней моя мать сидит, склонив голову, с закрытыми глазами, впитывая каждую ноту — так, как она часто делала, когда я играл для неё. В отличие от моего отца, который высмеивал мою любовь к фортепиано, она поощряла её, часто просила меня играть, пока подрезала свои цветы или сидела, попивая чай. Единственная по-настоящему близкая связь, которая у меня когда-либо была с матерью.

— Нам не следует заставлять их ждать, Мастер.

— Нет. Не следует. Давай покончим с этим ебаным шоу.

Я краду ещё один взгляд на девушку — на то, как она покачивается, когда играет, словно ноты проходят через неё к клавишам, как по проводнику. Она открывает глаза и направляет взгляд на меня. На одно краткое мгновение вспышка смущения разогревает моё лицо, и я отворачиваюсь, как школьник, пойманный за подглядыванием в окна.

* * *

Встреча с теми, кого я называю Чёрными костюмами, или председателями Коллектива Schadenfreude — это всегда представление для публики. Основанная много поколений назад, цель организации по сути сводится к извлечению власти, денег, развлечений и статуса из чужого несчастья, хотя они, без сомнения, нашли бы куда более красноречивый и научный способ это описать.

— Господа. — я направляюсь к двум пожилым мужчинам, ожидающим меня на стульях перед моим столом. Оба в чёрных костюмах, они напоминают мне старых итальянских мафиозных донов, хотя их роль в общей схеме вещей куда менее значительна. Это всего лишь посланники.

— Люциан, рад тебя видеть. — Доминику, должно быть, уже за семьдесят, и он практически вырос вместе с моим отцом. Я всегда его любил, но никогда не доверял. — Спасибо, что нашёл время встретиться с нами. Как поживает твоя мать?

— Прекрасно.

Он слегка переводит внимание влево, туда, где за моей спиной стоит Рэнд.

— А ты, Рэнд? Как ты?

— У меня всё хорошо, Доминик, спасибо.

Другой парень, Луис, в основном здесь для моральной поддержки, потому что на этих встречах он редко говорит хоть что-нибудь. Вместе они — безвредное раздражение, но такое, которое представляет одних из самых влиятельных людей в стране, так что, хотя сама идея встречи с ними примерно так же увлекательна, как пересчитывать волосы на моих яйцах, усилие быть вежливым того стоит.

Я пожимаю им обоим руки — на каждой тот же перстень-печатка, что и у меня — и обхожу стол к своему креслу. Рэнд, как обычно, стоит в стороне. Сколько бы раз я ни предлагал ему сесть на этих встречах, он всегда вежливо отказывается. Так что я перестал спрашивать.

— Чем могу быть полезен? — холодная кожа упирается мне в спину, когда я откидываюсь в кресле.

— У нас был запрос в отношении группы. Кто-то выразил интерес к вступлению.

Schadenfreude — не та группа, на которую натыкаются в Facebook или вроде того. Поколениями она оставалась в тени, ниже радара, тайным обществом, чьи члены — одни из самых состоятельных людей в мире. Запрос — это серьёзно.

— О? И в чём характер его интереса?

— Собственно, поэтому мы здесь. Это, к слову, ваш бывший тесть.

— Патрик Бойд? — из всех возможных грёбаных вариантов.

— Он самый. Он расспрашивает. И, откровенно говоря, делает это слишком шумно.

— Как он узнал?

— Очевидно, он узнал о нас от твоего отца, который познакомил его с Томасом, и теперь он появляется на его рабочем месте с расспросами о Schadenfreude.

Господи Иисусе. Томас — высоко уважаемый хирург, активный член группы с одними из самых впечатляющих связей, включая ближневосточного короля, который однажды нанёс особый визит в больницу, где тот работает.

— Мы считаем, что его мотивы могут быть исключительно политическими. — в неодобрительном тоне Доминика звучит именно то, чего я ожидал. Группа, как правило, косо смотрит на запросы от тех, чьи намерения не совпадают с их философией.

— Так и есть. Ему нечего делать, ища членства. — я быстро бросаю взгляд на Рэнда, чьё лицо остаётся невозмутимым, словно он и не слушает.

— Возможно. Но, как ты знаешь, мы любим сохранять открытость к тем, у кого сильные союзы.

Сильные союзы. Мужчина утратил благосклонность публики после скандала с участием юной подростка, которой он, по всей видимости, заплатил за секс. Он утверждал, что впал в тяжёлую депрессию после смерти Амелии, что и подтолкнуло его немного сойти с ума. Впоследствии его жена ушла от него. Полагаю, он пытается восстановить свои союзы.

— Поверь мне, его союзы нам не нужны.

— Ну, откровенно говоря, Люциан, нас немного беспокоит направление, в котором всё движется с тех пор, как не стало твоего отца. Упокой Господь его душу.

К сожалению, я сомневаюсь, что душа моего отца с Богом.

— Вам не о чем беспокоиться, Домин…

— У тебя просто нет того же присутствия, что было у твоего отца, а это плохо для раппорта. — он вскидывает руки, перебив меня. Парень носит слуховой аппарат размером с Калифорнию, так что я не могу слишком злиться. — Люди начинают забывать, кто здесь главный. Начинают делать всё по-своему. Я понимаю, что в наше время всё иначе, но в моём поколении бизнес делался лицом к лицу. Рукопожатия скрепляли сделку. Зрительный контакт означал уверенность. Самоуверенность.

Или сильное желание кого-нибудь убить.

— Я понимаю. Мы с Рэндом как раз обсуждали званый ужин…

— Мы подумали, может, тебе стоит устроить вечеринку или что-то в этом роде. Сборище. Пригласить крупных игроков. Пусть пообщаются. У нас давно такого не было… ну, если быть откровенным, очень давно.

Это его любимое выражение. Если быть откровенным. К концу этой встречи я буду готов убить откровенность.

— Маскарад? Как вам?

— Точно. Что-нибудь изысканное. Может, пригласить женщин. — иными словами, проституток, чтобы развлекать женатых мужчин, пока их жёны остаются дома, потому что даже они не знают о существовании этой группы. — Я хочу, чтобы ты пригласил Бойда. Посмотрим, как он себя поведёт. Сделаем собственные выводы на основе наблюдений. Как мы всегда и делали.

— Разумеется. — я не могу выдавить из себя больше, чем кривую улыбку, но это не имеет значения. Шрамы на моём лице делают меня хмурым даже тогда, когда я не хмурюсь.

— Впредь я бы попросил, чтобы ты встречался с нами на более регулярной основе. Держал нас в курсе, как идут дела. Кстати, как бизнес?

На данный момент я лишь выполняю роль председателя семейной судоходной компании, и мои встречи там редки. Основную часть дня занимают другие обязательства — такие, как эти. Мелочи, которые мой отец свалил на меня, когда сыграл в ящик.

— Хорошо. Выше, чем в прошлом квартале. — та же фраза, что я использую на каждой встрече, чтобы избежать часового разбора финансов Blackthorne Enterprises. Коротко и ясно.

— Великолепно. Именно это мы и любим слышать.

— Что ж, господа, не хочу торопить события, но у меня есть другие встречи…

— Мы уверены, что у тебя сегодня есть другие встречи, так что не будем больше отнимать твоё время.

Натянутая улыбка приводит в движение мышцы моего лица, пока я киваю.

— Спасибо.

Оба мужчины поднимаются на ноги и снова протягивают руки.

— Пусть Рэнд сообщит нам детали званого ужина.

— Так и сделаю. Спасибо, что нашли время встретиться со мной.

Он резко кивает, и оба выходят из моего кабинета. В тот момент, когда двери лифта закрываются, я откидываюсь в кресле и закидываю ноги на стол.