Новые горизонты (СИ) - "Джек из тени" - Страница 3

Скоро и эта крепость падёт. Кузнец чувствует отчаяние защитников, ведь это и его мысль.

Но инженер видит и возможности, которых не замечает кузнец.

Выйдя из мастерской, ощущаю на себе всю тяжесть происходящей катастрофы.

Внутренний двор крепости Каменный Щит превратился в импровизированный госпиталь под открытым небом. Раненые лежат рядами на грубых носилках или просто на соломе. Стоны смешиваются с бормотанием лекарей и резкими командными окриками.

И я впервые вижу представителей других рас вживую.

Группа орков в потрёпанных кольчугах промывает и перевязывает раны у стены конюшни. Даже раненые, они производят впечатление грозной силы: широкие плечи, мускулистые руки, покрытые боевыми шрамами. Но в глазах читается та же усталость, что и у людей. Их предводитель, здоровенная орчиха с двумя косичками тёмных волос, что-то рычит на своём языке, показывая на крепостную стену.

Урсула Кровавый Клык. Военачальник орочьих кланов Красной Степи. Потеряла две трети своего отряда в прошлом месяце, прикрывая отступление беженцев.

Рядом с орками расположились гномы, низкорослые, широкоплечие, все как один в кирасах, сверкающих даже под слоем сажи и грязи. Их топоры и молоты лежат аккуратными рядами, а сами гномы что-то тихо обсуждают, поглядывая на повреждения стен. В их взглядах чувствуется профессиональная оценка повреждённых укреплений, они считают, сколько ещё выдержит стена и ближайшие башни.

Торин Каменная Борода со своим кланом. Мастера по камню и металлу. Если они здесь, значит, горные проходы уже перерезаны.

А у южной стены замечаю группу беженцев, которая сразу привлекает внимание своей необычностью. Женщины и дети с кошачьими ушками и хвостами, неко из прибрежных княжеств. Их большие глаза блестят от слёз, а движения полны кошачьей грации даже в отчаянии.

Рядом с ними сидят лисолюди, кицуне, узнаваемые по рыжеватым хвостам и острым ушам. Но это не беженцы, а воины в лёгких кожаных доспехах, держащие изогнутые мечи. Их предводитель, высокий мужик с посечённым ухом, что-то обсуждает с человеческими офицерами.

В центре двора на импровизированной сцене из досок и бочек священник в белых одеждах проводит общую молитву для всех рас. Слова звучат на общем языке, но я вижу, как представители разных народов молятся каждый по-своему: люди крестятся, орки бьют кулаками в грудь, гномы прикладывают ладони к сердцу, а кицуне складывают руки перед лицом.

Союз Свободных Рас. Красивое название, если бы не сплошные потоки беженцев, которых гонят от одной крепости к другой. Затем передышка, штурм тёмных и снова в бега…

Ален идёт рядом, с тревогой поглядывая на моё лицо:

— Плохо выглядишь. Может, всё-таки вернёмся?

— Нет, — отрезаю, продолжая изучать обстановку глазами военнослужащего.

То, что я вижу, ужасает. Никакой организации, никакой системы снабжения. Раненые лежат вперемешку, не разобранные по тяжести повреждений. Оружие валяется где попало, не очищенное и не проверенное. Логистики никакой! А самое главное — в глазах защитников вижу ту обречённость, которая предшествует поражению.

Но вижу и другое. Качество доспехов у гномов говорит о высоком уровне металлургии. Мечи кицуне выкованы из стали, которая ничем не уступает лучшим земным аналогам. А те же орки — прирождённые воины, которых требуется правильно организовать.

Здесь есть всё для сопротивления. Кроме руководства.

— Ты где был, Молот? — раздаётся за спиной хриплый голос.

Оборачиваюсь и вижу старика в кожаном фартуке кузнеца. Седые волосы, перехваченные ремешком, лицо, изборождённое морщинами, но сильные руки, которые ещё могут держать молот.

Брандон Чёрное Железо. Главный кузнец крепости. Добрый человек, но консервативный. Не любит новшества.

— Лежал без сознания, — коротко отвечаю. — А что здесь происходит?

— Да что происходит… — Брандон сплёвывает на землю. — Конец происходит. Вчера последняя вылазка провалилась. Потеряли половину конницы, а толку никакого. Тёмные нас как крыс в ловушке держат.

— Сколько у нас копий?

— Две с половиной тысячи, может, чуть больше, — старый кузнец устало проводит рукой по лицу. — Из них боеспособных половина, остальные раненые так или иначе, — затем кивает на группу беженцев. — Плюс появились новые рты. А нам и так не хватало продовольствия. У тёмных армия, говорят, один из лучших генералов ведёт. Пятнадцать тысяч головорезов.

Пятнадцать тысяч против полутора тысяч боеспособных защитников. Соотношение меньше три к одному примерно. В условиях крепостной обороны это означает неизбежное поражение через несколько дней, максимум неделю с учётом отсутствия магии у защитников. Нас банально завалят телами, если совсем прижмёт на той стороне. Но что-то мне подсказывало, что тёмные просто немного подождут, разрушая укрепления из осадных орудий. Это если действовать традиционными методами.

— Что у нас осталось в арсенале? — спрашиваю у кузнеца.

— Плохо всё, — Брандон разводит руками. — Стрелы на исходе, копья ломаются, мечи тоже. А главное, баллисты почти все разбиты. Тёмные хорошо стреляют, зараза.

Баллисты. Осадные орудия, основа дальнобойного оружия в этом мире. Примитивные по земным меркам, но всё, что есть у защитников против вражеской артиллерии.

— Покажи мне, — говорю.

— Что показать?

— Оружие. Все остатки. Может, что-то удастся починить.

Брандон недоверчиво смотрит на меня:

— Ты же в основном по мечам? Чего там смотреть-то?

Была. У Михаила Молота. Но я не только он.

— Времена меняются, — говорю вслух. — И нам приходится меняться вместе с ними.

Центральная башня крепости возвышается над внутренним двором, как последний оплот надежды. Её массивные стены, сложенные из серого камня, изрыты выбоинами от вражеских снарядов, но всё ещё держатся. У входа стоят двое стражников в потрёпанных доспехах: один человек, второй гном с топором за спиной.

Командный пункт располагается в верхней части башни. Поднимаюсь по каменной винтовой лестнице, вспоминая планировку крепости глазами Михаила Молота и одновременно анализируя её с точки зрения военного инженера. Толщина стен, расположение бойниц, система вентиляции, всё это имеет значение для обороны.

Крепость построена грамотно. Лет двести назад это было первоклассное укрепление. Но времена изменились, а архитектура — нет.

На верхней площадке меня встречает адъютант, молодой лейтенант в измятом мундире.

— Сир Гаррет занят, — говорит он, не поднимая глаз от документа. — Если не срочно…

— Срочно, — обрываю его. — И касается обороны крепости.

Лейтенант поднимает голову и внимательно смотрит на меня:

— Вы кузнец Михаил? Тот, что был контужен?

— Он самый.

— Тогда проходите быстрее. Сир Гаррет как раз говорил, что хотел поговорить с мастеровыми насчёт потребностей солдат по вашему профилю.

Командный пункт представляет собой просторную круглую комнату с узкими окнами-бойницами. В центре стоит массивный дубовый стол, заваленный картами, донесениями и планами. У одного из окон, спиной к входу, стоит пожилой человек в потрёпанном доспехе.

Сир Гаррет Железнобородый, именно такой, каким я его представлял. Высокий, хоть и сутулый от возраста, с седой бородой, аккуратно подстриженной по военной моде. Лицо изборождено шрамами, в основном старыми. Глаза усталые, хотя и не сломленные. В помещение осталось мало места, но я аккуратно протиснулся к стене. Я застал примерно половину планёрки, начальник крепости раздавал ценные указания, что требуется в первую, а что во вторую очередь для солдат. Когда всё закончилось и народ стал расходится, тихо обсуждая новые нормы, Гаррет остановил на мне взгляд, видя, что я никуда не спешу.

— А, Михаил, как самочувствие?

— Хорошо, сир.

— Рад слышать. У нас и без того потерь хватает, — Гаррет, окинув меня внимательным взглядом, повернулся к окну. — У меня есть для тебя срочная работа, нужно заняться клинками. Но ты ведь не для этого задержался, верно?