Звездная Кровь. Экзарх VIII (СИ) - Рокотов Алексей - Страница 23

— Вы называете меня чужаком⁈ — резко и громко бросил я и сделал несколько шагов навстречу противникам. — Меня⁈

Мой голос разнёсся над лагерем и привлёк внимание даже тех, кто не участвовал в ссоре.

— Посмотрите на себя, Народ Пустыни! Треть из вас облачена в земные Гардианы, многие сжимают оружие Народа Земли в руках. Вы познали наше гостеприимство, как ближайших друзей. Говорили с нашими Восходящими, вместе возносили дары Единым, вместе с нашим Народом вы стояли против Мерзости, что хотела пожрать ваши земли и утопить вас самих в крови!

Я двинулся вперёд и подошёл к толпе противников, которые сейчас окружали меня полукругом. Мои слова нисколько не поколебали упрямства пустынников. В их позах ощущалась всё та же решимость во что бы то ни стало наказать чужака. Многие смотрели на Дым, и не скрывали желания вырвать оружие из моих рук.

— Или ваша ненависть направлена исключительно на меня⁈ Так смотрите! — я резко поднял Дым над головой. — Знаете, как он попал ко мне? Многие знают, но в ненависти и невежестве предпочли забыть! Я тот, кто спас Зарю Пустыни, не дал Мерзости нанести роковой удар. Тот самый, который спас Народ Пустыни от печати позора, смыть которую не получилось бы никогда. Дар Творящей слишком редко встречается, чтобы вам забыли или простили потерю молодого Игг-древа.

Несколько клинков с желтоватыми лезвиями опустились. Слишком мало, если считать, что напротив меня стояло больше тридцати противников.

— Червивые слова, — бронзовый Восходящий сплюнул мне под ноги, едва не попав на ботинок.

— Так смой их кровью, если хочешь. Проверим, чьи слова правдивы, а чьи несут в себе ложь… — скрижаль передо мной вспыхнула.

Я слегка наклонился вперёд. То, что передо мной стояла толпа противников, меня нисколько не смущало. Половина из них не имела стигмата, вторая половина не шагнула выше бронзы.

Мысленно я уже выбрал руны, если пустынник всё же решится. Кристаллморф пройдёт сквозь строй, практически не встречая сопротивления. Остальные Руны-Существа отвлекут противников и дадут мне время. Маятник рассечёт толпу надвое. Но первый удар не должен принадлежать мне, это я понимал отчётливо.

Противники осознали, что отступать я не намерен. Готов схватиться хоть со всеми разом. Да и поддержка двух серебряных Восходящих и Существа в виде Ниры их явно не радовала. Но Народ Пустыни не просто так считали фанатиками. Они не собирались отступать, пусть я и сумел поколебать уверенность нескольких молодых Восходящих. Но и те остались на месте и не спрятали оружие.

Противники незаметно, как они считали, занимали боевые позиции. Глаза становились расчётливыми.

— Стоять! — Шёрох появился между мною и пустынниками внезапно, будто всё это время там и находился, а сейчас скинул невидимость. Он поднял раскрытые ладони. — Любой, кто попробует сдвинуться с места, лишится ног и будет брошен в глубине пустыни, когда мы до неё доберёмся.

По тому, с какой интонацией это было произнесено, можно было догадаться, что он не шутил. А по слегка побледневшим лицам пустынников стало понятно — Шёрох в прошлом уже проделывал подобное, и никому не хотелось очутиться на месте тех, кто вызвал его гнев.

— Ты, Арин, и все, кто стоит рядом с тобой, забыли, как Народ Пустыни встречает гостей и особенно друзей, — с угрозой проскрежетал Шёрох. Он не повышал голоса, но ему это и не требовалось, низкий рык и так заставил Восходящих отшатнуться.

— Он — не друг, он — тот, кто претендует на то, на что не может претендовать чужак… — не сдавался бронзовый Восходящий.

— Он — не друг, в этом ты прав. Он намного больше, чем друг Народа Пустыни. Он Герой Нашего Народа, тот, кто остановил роковой удар и чуть не отправился в Вечность, жертвуя собой ради всех нас, — сказал Шёрох.

Многие из пустынников недовольно поджали губы. Одно дело слышать эти слова от меня, и совсем другое получить их подтверждение от Нокта-Тха-Ноктум Эллесара. С таким аргументом спорить невозможно.

А вот дальше я услышал то, чего не ожидал услышать.

— Но я не буду мешать вашим Караванам покрыть себя позором. Кого я здесь вижу: Незримые, Каменные Львы, Караван Треснувшего Астролита? Что ж, ваше право запятнать свою честь, но не помню, чтобы в Пустыне суд чести происходил один против десятков. Я разрешаю схватки не до смерти один на один, до того момента, пока желающие не закончатся. Не больше трёх схваток в древодень, начиная со следующего.

— Хватит и одной, чтобы показать чужаку силу нашего Народа и заставить его глотать песок червивым ртом, — бросил Арин. — Я вызываю.

За бронзовым Восходящим последовали и другие. Три, пять, восемь. На девятом претенденте толпа сломалась. У многих, у кого ещё осталась капля разума, нашлись дела поважнее, особенно у тех, кто не имел стигматов. Часть развернулась и, прожигая меня взглядами, двинулась прочь. На это мне было плевать, главное, что не придётся с ними драться.

Арин совсем не обрадовался подобному, он явно рассчитывал на большую поддержку. Его глаза проходились по каждому, кто уходил, и обещали разобраться с «предателями» позже.

Одно дело травить толпой одиночку, и совсем иное, когда нужно ответить за свои слова лицом к лицу, особенно, когда против тебя стоит серебро. Пусть его и считают слабаком, так как он принадлежал к Народу Земли.

Я пока не знал, как будут проходить схватки, и не обрадовался решению Шёроха, но понимал, что Восходящие Народа Пустыни не станут простыми соперниками. Хотя бы потому, что убивать мне никого нельзя, а вот меня точно попытаются прикончить. Что-то подсказывало, что запрет Тха Эллесара если и будет действовать, то не со всеми моими противниками. Да и сомневался я, что девять противников — это окончательное количество. Стоит нам добраться до пустыни, как их станет многократно больше.

— Разойтись. Вам что, нечем заняться? Так я быстро найду, — прошипел Шёрох, и дождавшись, когда толпа окончательно рассосётся, добавил. — Нейт, в шатёр.

По интонации Восходящего я так и не понял, то ли Восходящий раздражён и лишь ждал момента, когда сможет отыграться на мне с глазу на глаз, то ли наоборот, доволен.

— Не могу сказать, что мне нравится путь, по которому ты двинулся, — сказал Шёрох, когда полы матерчатого шатра с хлопком сомкнулись за нами. — Но не могу не признать, что у тебя не было выбора. На твоём месте я бы действовал даже жёстче. И кстати, хорошо, что ты не стал отталкивать Шелеста. Он достойный Восходящий, который понимает необходимость перемен в Пустыне.

— Думаю так же с первого дня знакомства, — подтвердил я, хотя на языке и в уме крутилось совсем иное.

Когда я только собирался отправляться в Пустыню, то представлял этот поход и испытание совершенно иначе. Думал, что мне придётся пройти сквозь огонь и смерть, чтобы помочь Нове, но сейчас изменил своё мнение. К первой задаче прибавилась и другая, не менее, а скорее, более сложная.

Эллесар с моей помощью пытался пошатнуть устои общества Народа Пустыни.

Это означало, что я стану громоотводом и лицом тех изменений, которые он хочет внедрить, со всеми неприятными для меня последствиями. Фактически, Эллесар ничем не отличался от Аноры или Маркуса. Он так же плёл интриги, так же использовал людей в своих целях.

Злости на это у меня уже давно не было. Я понимал, как работает система, понимал, что не кинг диктует правила, а так устроена сама безжалостная игра в большую политику и психология не только землян и аборигенов.

Различия, конечно, имелись, но не настолько сильные, чтобы о них говорить. Что сверхтехнологичная Нова с её репликаторами, исследовательскими центрами, продвинутой медициной, что другие общины Единства с их практически первобытным укладом жизни. Законы политики работали по одним и тем же шаблонам.

Но и я уже не тот зубастый щенок, что попал в город землян впервые. Сейчас я серебряный Восходящий, лидер одной из сильнейших команд Новы, понимания жизни и процессов вокруг меня тоже прибавилось.

И если Эллесар решил с моей помощью встряхнуть устои Народа Пустыни, то он так и сделает. Мне же нужно готовиться к противодействию.