Коста I (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 7

А просто… смотрела.

— Хорошо, Коста-не-маленький-господин, ступай.

Мальчик не поверил своим ушам.

— Можно?

— Конечно, — Трана махнула рукой в сторону двери. — Иди.

Не дожидаясь того, чтобы странная девушка, родом с Республиканского остро… континента передумала, Коста скинул с себя одеяло и, подхватив свои ботинки, рванул к двери. Он схватился за дверную ручку и уже было потянул на себя, как застыл.

Он теперь один. Совсем один. Посреди Литтл-Гардена, где порой пропадали без следа взрослые, сильные мужчины, знавшие о мире, находящемся за стенами поместья, куда больше Косты. А он один… без мамы… без их маленького, но такого уютного дома. И где-то там, среди бесконечных столичных улиц, да и за ними тоже, рыскали Рыцари Ордена, которым, наверняка, вскоре станет известно, почему загорелся дом герцога мон’Бланша.

И что тогда? Что будет, когда его найдут? Его самого казнят и отдадут тело на растерзание зверям-духам, а его матушку… её… её…

Коста все так же крепко сжимал дверную ручку, но не мог заставить себя даже пальцем пошевелить.

Да и даже если он выберется из Литтл-Гардена, то что потом? Куда? Как? Он ничего не умел, кроме как таскать пирожки из кухни, хитрить с детьми прислуги и помогать матушке со стиркой, поднося тяжелые кипы белья и воду из колодца.

И как же больно. В груди. Не из-за ран, оставленных разбитым стеклом и падением, а где-то глубже. Где-то под кожей и костями. Где-то глубже, чем даже там, где сейчас бешено стучало его обезумевшее сердце.

— А… можно я немного тут побуду? — тихонько, шепотом, украдкой вытирая надоедливые, подводившие его слезы, спросил Коста. — Я стирать умею. И гладить. И вообще — быстро учусь. Если что, я и посуду научусь мыть. И полы. Что угодно. Только… только, пожалуйста… пожалуйста, не выгон…

Он не договорил. Трана подошла сзади и, опустившись рядом на корточки, крепко обняла его. Так сильно прижав к себе, что Коста боялся, что задохнется. Вот только задыхался он вовсе не из-за неожиданно железных, сильных рук Траны, а от собственных всхлипов.

Он все плакал и плакал. Не мог остановиться. Даже когда не хватало воздуха в легких. Даже когда не хватало слез в глазах. Коста все плакал и плакал.

А Трана молчала и лишь все крепче его обнимала.

Лишь позднее, через много лет, Коста узнает, почему в тот день Трана не выставила его на улицу и почему помогла, а сейчас он просто плакал.

Но шло время. Неумолимое и беспристрастное. И точно так же, как с течением времени перестает болеть разбитая губа или рассадненная коленка, так же вскоре затих и Коста. Только после этого Трана отпустила его и, подняв на руки, усадила на кровать. Какой же сильной она была…

— Ты точно не маленький господин? — без прежней смешливости, серьезней, чем матушка, когда ей жаловались на шалости Косты, спросила Трана. — Только учти, я достаточно видела лжецов, и что я не люблю в мужчинах, кроме скупости, так это вранье. Так что говори правду. Я все равно узнаю, если соврешь.

Мальчик кивнул.

— Я не господин. Не дворянин. Просто Коста. У меня даже фамилии нет.

— Безотцовщина, значит… Коста Бесфамильный… — Трана ему поверила. Да и как не поверить, если он говорил правду. Почти… но если бы он сказал ей все как есть, то Рыцари забрали бы и Трану тоже. Как и любого, кто по своей воле или нет, по знанию или нет, помог Темному Спиритуалисту. Таков Закон. — Получается, тот пожар — это… твоих рук дело?

Коста поднял на неё взгляд и снова медленно, прерывисто кивнул.

— Я не хотел… честно… не хотел. Это случайность. Дурацкая случайность, и если я вернусь, то…

— Тебя повесят, — закончила за него Трана и глубоко вздохнула. — Ох, Коста-Коста… твоя мама служанка в поместье мон’Бланша?

— Да, но если они узнают, что это я, то…

— Её выстегнут розгами, — снова закончила Трана и как-то странно повела плечами, будто что-то обожгло ей спину. — Может, даже насмерть. Нет, нельзя ей знать, что ты жив остался. Пусть все думают, что мальчик погиб в пожаре.

Коста немного отшатнулся. Это звучало как-то… странно.

— Погиб… в… пожаре?

Трана подняла на него чуть печальный, но мягкий взгляд.

— С утра по всему городу ходит новость, что в пожаре в поместье герцога мон’Бланша сгорел ребенок прислуги.

Еще недавно бешено бившееся сердце мальчика пропустило удар. Вот, значит, как… вот что матушка и герцог сказали гвардейцам. Что он погиб. Наверное… наверное, это было только к лучшему. Теперь ни ему, ни матушке не будут угрожать казематы Ордена.

Вот только…

Коста посмотрел на свои руки.

Матушка была права. Как бы ни скрывался Темный Спиритуалист, но его рано или поздно находят. Всегда находят.

«Нет, нет» , — мысленно зашипел на себя Коста. — « Ты должен быть внимательным. Должен спрятаться. Потому что, если тебя найдут, то тогда матушка…»

Как только Орден схватит его, то тогда и Лидия тоже…

Нет, даже думать о таком нельзя. Он будет скрываться. Будет прятаться. Станет обычным мальчишкой из Литтл-Гардена, который никогда в жизни не видел ни Духов, ни Спиритуалистов и с которым не разговаривал таинственный голос, наделивший его способностью звать черное пламя. Он все это забудет. Вычеркнет из памяти, как дети герцога вычеркивали помарки из своих учебных тетрадей.

— Но тогда зачем ты меня спрашивала? — внезапно осекся Коста.

Взгляд Траны потяжелел еще сильнее.

— Порой такое бывает, Коста, что дети мучают других детей. По разным причинам, — её голос, недавно легкий и певучий, заскрипел старой половицей. — И особенно часто это происходит у аристократов. И тогда происходит что-то, чтобы замести следы.

— Замести следы… это значит спрятать что-то, да?

Трана улыбнулась, но только губами. Глаза её оставались такими же утомленными и подернутыми мутной пленкой.

— Ты действительно быстро схватываешь, Коста, — немного отстраненно произнесла она, затем отряхнулась и потискала его щеки. Коста попытался отстраниться — ему такое никогда не нравилось, но у мальчика не получилось. — Так, ладно, хватит нос в воду опускать. Это значит…

— Грустить! — чуть ли не подскочил Коста. — Правильно, да?

— Все верно, Коста! — улыбнулась Трана так же, как и в начале — легко и светло. Как медное, теплое солнышко. — В пабе ты, конечно, остаться не сможешь, но не переживай! Я знаю очень хорошего человека. Старик Тит. Слышал о таком? Хотя откуда… Это хороший человек, Коста. Он работает на Шепелявого и его людей. Делает грим девочкам. А еще чинит механизмы, если те поломаются. У него живет несколько ребят, которые, как и ты, безотцовщина. Либо просто без семей остались. Тит немного дурно пахнет, редко стирает, потому что не любит, так что, думаю, твои навыки придутся для него кстати.

Из всего, что натараторила Трана, в сознании Косты зацепилось лишь одно:

— М-механизмы? — с широко раскрытыми глазами, чуть ли не задыхаясь, переспросил Коста. — Это которые такие жужжащие штуки из железа? На фабриках? Там, где еще дым постоянно?

Трана снова потрепала его щеки.

— Мне кажется, вы точно найдете общий язык. Только надо будет сказать ему, что ты… — Трана склонила голову набок. — Коста, как ты смотришь на то, чтобы стать беглым слугой? Над тобой издевались дети аристократа, ты сбежал и потому совсем не любишь вспоминать прошлое? Хорошо?

— Да, но… зачем?

Она щелкнула его по носу.

— Если не хочешь проблем в Гардене, то запомни: ни у кого ничего лишний раз не спрашивай. Но, так и быть, отвечу: Тит — недоверчивый старик, — Трана встала на ноги и протянула Косте руку. — Если ты ему скажешь так, как я тебе сейчас, то он поймет, почему я тебе помогла. В любом другом случае он откажется тебя приютить.

Косту так и подмывало расспросить о столь странной просьбе, но совет он усвоил, проблем не хотел (и без того достаточно) и потому просто кивнул.

— Вот и молодец, Коста Бесфамильный! — засмеялась Трана. — А теперь пойдем! Не дело тут сидеть, тухнуть. Сегодня же День Чайки. Знаешь, что это такое?