Коста I (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 24

— Ой, да, простите, а я из Бореаса, — как нечто само собой разумеющееся выпалила девочка.

Коста едва не подавился. Чем? В данный момент он вообще плохо соображал, куда уж до таких мелочей. Бореас — самый северный Город за Стеной на планете. Говорят, там по полгода ночь, а полгода — день. При этом Бореас Второго ранга, а еще им управляет Спиритуалист Снежного Демона, прославившийся безумной бойней с племенем орков.

Героическая личность.

— Примите жменьку моего уважения, — Коста протянул ладонь и едва было не закричал на самого себя и свою узколобость.

Вряд ли в Городе Первого или Второго рангов, где за проживание требовалось ежемесячно платить немаленький налог (Коста даже думать не хотел, сколько стоила жизнь в Оплоте), знали жаргон Литтл-Гардена. Ему в срочном порядке следовало успокоиться и взять себя в руки.

Девочка прикрыла рот ладошкой и засмеялась.

— Ой, а так не говорят на Старом языке, вам, наверное, придется его еще немного подучить, — расхохоталась она и едва-едва сжала его пальцы. — Я, если честно, тоже по программе дообучения. Мы больше не можем поддерживать свою собственную школу, так что в этом году все наши поехали сюда, в Оплот.

«Да что еще за „дообучение“ такое?» — хотел бы выпалить Коста, но сдержался. Вместо этого он как можно спокойнее спросил:

— А куда мы сейчас едем?

— Вы имеете в виду, будут ли остановки? — переспросила девочка. — Вряд ли, господин республиканец. Полагаю, что нас сразу повезут на распределение.

На памяти Косты слово «распределение» никогда не сулило ничего хорошего, но он надеялся на лучшее.

— В Академию Спиритуалистов, — закончила свою мысль северянка. — Вы ведь здесь тоже за этим. Чтобы обучаться ремеслу. Так что, полагаю, культурную программу придется отложить.

Коста отвернулся к окну, за которым медленно проплывали улицы, заполненные кэбами. Улицы, шире центрального проспекта Кагиллура.

— Великолепие сраное.

— Ой, а так тоже нельзя говорить! — еще громче засмеялась девочка.

«Не нельзя, а нужно», — мысленно возразил Проныра.

Глава 9

Мне кажется, я вас где-то видела…

Некоторое весьма продолжительное время… примерно… три секунды Коста размышлял над побегом. Он? В Академии Спиритуалистов Оплота? В месте, где в самом прямом смысле преподавательский и тренерский состав целиком и полностью представлен Рыцарями Старого Мира и Паргала? Как действующими, так и отставными?

Звучало настолько же абсурдно, насколько и его мысль о побеге, от которой, благо, юноша вовремя отказался. Наверное, было бы довольно странно и, возможно, даже подозрительно, если бы он, только услышав про Академию Спиритуалистов, нырнул рыбкой в окно и побежал… а куда, собственно, ему бежать-то? В городе Первого ранга, где концентрация Спиритуалистов ниже только, разве что, чем в Великом Городе? Да еще и Ворота откроются на выпуск Шаго-Поездов в дикие земли только через две недели.

И самое печальное: Коста здесь никого не знал, так что залечь на дно в трущобах или бандитских кварталах (если таковые вообще здесь имелись) у него тоже не получится. Вот и выходило, что все, что ему оставалось, — сидеть рядом с юной северянкой, смотреть в окно и стараться не дать сердцу выпрыгнуть из груди.

Мимо проплывали самые прекрасные и помпезные из зданий, которые только видел Коста; самые чистые и просторные улицы; самые галантные господа в сюртуках и с тростями, а леди — в цветных платьях с кринолином; небо такое чистое и яркое, будто разгар лета. А Проныра… не обращала на это внимания. Он лишь пытался понять, каким именно образом собирается не только накопить нужное количество сен для побега, но и просто пережить следующие две недели…

Потому что если он не справится в течение этого времени, то ему придется провести в Оплоте всю осень, зиму и весну. Следующее окно для выезда за Стены для простых горожан откроется только в начале лета…

За всеми если и не удручающими, то уж точно не радужными мыслями Коста и сам не заметил, как они миновали вереницы аккуратных домиков и, проехав самый настоящий парк, оказались около высоких ворот.

Вокруг поднимались деревья, которые Коста прежде видел лишь в садике у Городской управы Кагиллура — да и то всего несколько раз в жизни. Слишком много стражей, чтобы беспечно прогуливаться на манер законопослушных обывателей.

— Выходим, выходим, господа студенты, — подгонял погонщик, только на сей раз не лошадей, а неспешно выбирающихся из омнибуса молодых Спиритуалистов.

Впрочем, Коста не мог не заметить, что к копытным сухой старичок относился с куда большим пиететом, нежели к своим собратьям-человекам. Краем глаза отмечая, что из всех прочих он единственный, у кого нет кольца Спиритуалиста, Проныра выбрался наружу.

Озираясь по сторонам, он старался не выглядеть полным идиотом, который пялился на… деревья. Да, ему, безусловно, хотелось, возможно, даже обнять какое-нибудь (и спросить совета, что делать дальше), но, учитывая, как к ним индифферентно относились окружающие господа и леди, приходилось держать каменную маску.

Их омнибус прибыл явно не первым, и через открытые кованые ворота, распахнувшиеся посреди высоченного забора из красного кирпича, уже был виден внутренний двор Академии и разбросанные среди шуршащей листвы здания.

— Проходим, проходим, — торопил мужчина в черном сюртуке и кожаном плаще с кричащим зеленым окрасом. — Для первокурсников напоминаю, что багаж из Шаго-Поездов доставят ближе к вечеру.

Коста, бредущий в разномастной толпе, едва не споткнулся. Багаж? Вот гадство! Теперь понятно, откуда в трюме обнаружился новенький костюм с Республиканского Континента. Оставалось надеяться, что тот принадлежал мертвому незнакомцу, а не кому-то еще…

— А здесь действительно красиво, — прошептала идущая рядом с ним девочка из Бореаса, которая на поверку оказалась настолько низкой (даже для своего возраста), что едва дотягивала Косте до основания ребер.

— Мхмф, — промычал что-то нечленораздельное Проныра, слабо понимающий, что происходит и что ему делать дальше.

— Да, я тоже потрясена, — как-то иначе интерпретировала его крик души северянка… имени которой Коста до сих пор не знал.

А вокруг действительно было на что посмотреть. Сотни сновали туда-сюда парней и девушек от нежного двенадцатилетнего возраста до взрослых господ и леди старше самого Косты. В нарядах разной стоимости, судя по внешности — из городов со всего материка. Единственное, что их объединяло, — кольца Спиритуалистов и обеспокоенный, всклокоченный вид.

Они носились по каменным дорожкам, проложенным среди подстриженных лугов; исчезали в сверкающих мрамором и гранитом пышных зданиях, виднеющихся среди деревьев, и по большей части стекались к центральному и самому монументальному строению.

Из красного кирпича, похожее одновременно на церковь Богов Святых Небес или замок с картинок старика Тита, оно пестрило острыми башнями, массивными окнами с витражами и статуями Духов, украшавшими бортики и карнизы.

— Сюда! Все новенькие сюда! — раздался крик откуда-то со стороны.

— Нам, наверное, туда, — пришла к логичному умозаключению северянка.

Забавно, но Коста, наверное, растерялся бы, если бы не эта холодная и отстраненная, практически идеально попадающая под стереотип уроженка далекого Бореаса.

Отделяясь от общей толпы шушукающихся, смеющихся, а порой и в голос орущих Спиритуалистов, они с девочкой и еще несколько парней, чем-то напоминающих новую знакомую Косты, прошли вдоль короткой тропинки к резной беседке.

Под навесом стояла девушка невысокого роста и с фигурой… о которой ничего нельзя было сказать, кроме того, что её скрывала самая простая одежда. В самом прямом смысле. Такую даже слуги в некоторых богатых домах постеснялись бы надеть. Серая, давно уже застиранная хлопковая рубашка с широкими рукавами, которые девушка по-мужски закатала. Юбка того же цвета, но более темного оттенка. Без кринолина, рюшей или каких бы то ни было изысков; из плотного, но явно заношенного материала. Единственное, что во всем её образе бросалось в глаза, — широкий, реющий позади на ветру красный пояс и точно такие же красные бусы на правом запястье.