Коста I (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 23

На языке Республиканского Континента, со всеми нужными штампами и секретными метками, там значилось простое:

«Александр Д, 17 лет, Город рождения: Моклид, Род занятий: Спиритуалист».

Ну а рядом фотография, не имевшая никакого внешнего сходства с усталой, раскрасневшейся, вспотевшей физиономией Косты. Да и даже будь тот при полном параде, то с полнощеким, низколобым, остроносым трупом, раздавленным несколько часов назад ногами поезда, его не объединяло ровным счетом ничего.

Кроме, может быть, того, что документы у них обоих буквально кричали о принадлежности к подделкам.

— Александр, — фыркнул Коста. — Самое распространенное имя у республиканцев.

Именно поэтому, общаясь с молодыми госпожами Кагиллура и выдавая себя за путешественника с Континента, Коста использовал именно этот псевдоним.

Почему же он был тогда уверен, что документ поддельный? Кроме того, что стряпать липовые бумажки Тит научил его даже прежде, чем помогать девушкам в «Подоле» с их внешностью, Коста и сам не раз стряпал самого разного толка бумаги.

Точно так же выбрасывая свою старую одежду в люк (до города оставалось еще несколько десятков километров, вероятность, что её обнаружат — почти рядом с нулем), он подхватил бумагу и принюхался.

Въедливый терпкий запах чернил из вареной коры еще не выветрился — первый признак. Старый документ, оригинальный, обычно пах чем угодно, но не чернилами. Бумага между пальцами, даром что мятая, но совсем без шероховатостей — лишь недавно вышла из-под пресса и не успела повредиться о ткань кармана или кожу чехла. Да и сами края — целые и не порванные.

Выросшему в Литтл-Гардене воришке с первого взгляда было понятно, что он держит в руках не шибко качественную подделку. Вернее, наоборот — очень качественную(по тому, как точно скопировали оригинал) липу. Но за дороговизной материалов не обнаружилось опытного подхода к внешней атрибутике.

— Ну кто так работает, — пренебрежительно фыркнул Коста.

Достав нож, он соскоблил немного опилок с одного из дальних ящиков и, сложив в свою прежнюю сорочку вместе с подделкой, какое-то время мял их, тряс, тянул в разные стороны. Этого хватило, чтобы местами документ обзавелся тонкими порезами, бумага покрылась едва ощутимыми для пальцев катышками, а кое-где истончилась так, что едва не проглядывала на просвет.

Последним стал финальный штрих, которым Коста пользовался столько, сколько себя помнил. Щелкнула зажигалка. Развеяв совсем небольшое количество дыма, Коста намазал на пальцы получившуюся сажу и принялся тереть документ. До тех пор, пока на фотографии некоторые строчки с данными и даже пара печатей не потеряла свою прежнюю четкость.

— Топорно, конечно, но за неимением лучшего… — Коста выпрямился и, вновь затянув лентой растрепавшиеся волосы, огляделся.

Старик Тит, обучавший его ремеслу, не одобрил бы всего происходящего, но Коста импровизировал. А когда импровизируешь — нельзя требовать от себя чего-то сверх меры.

Устроившись около люка, юноша принялся ждать остановки Шаго-Поезда. Следующей задачей станет слиться с толпой.

* * *

Пользуясь пылевой завесой, Коста скользнул по одному из тросов и, молясь покровителям Темных Спиритуалистов (он с детства надеялся, что такие имелись), прыгнул на песчаник. Благо тот оказался даже глубже, чем в Кагиллуре, так что, лишь немного ушибив ноги и окончательно загубив перчатки, Коста не поломал себе ничего из того, что поставило бы точку в его очередной, весьма продуманной, супернадежной, не имеющей отношения к риску авантюре.

Во всяком случае, так он себя убеждал.

Отряхивая одежду, Коста, закинув за плечи вещевой мешок, набитый в основном всякой мелочевкой из ящиков, забрался на перрон и вскоре, мелкими перебежками перемещаясь между колоннами, влился в толпу, спускавшуюся с трапа. Весьма пеструю. И совсем необычную.

Куда даже более необычную, чем громадный док отбытия. Раза в три просторнее, чем в Кагиллуре. Да и стена здесь не выглядела такой ржавой и полуразрушенной, а ворота держали не противовесы, а совсем не ржавые, даже немного блестящие механизмы, спрятанные под кожухами. И управляли ими всего два человека за пультами с невероятным количеством кнопок, лампочек и рычажков…

Но вернемся к толпе, постепенно набирающейся сразу с семи Шаго-Поездов. Сколько же здесь доков⁈

— Надеюсь, в этом году мне хватит баллов для досрочного зачета, — вздохнула девушка лет четырнадцати в красивом теплом платье и широкой шапочке.

— Кесса, мне бы твои проблемы, — вскинул руки парнишка того же возраста. — Если я завалю Частичный Призыв, то мне придется платить за проживание в общежитии! А у меня нет лишних двадцати сены!

— Это еще что, — подскочил к ним усыпанный веснушками мальчик помладше. — У меня с боевым фехтованием совсем плохо.

— А у вас кто? — спросила девчушка.

— Сэр Кинниган, — безнадежно взвыл рыжеволосый.

— У-у-у, — едва ли не в темп похоронной мелодии протянули двое.

У всех троих при этом на пальцах блестели кольца Спиритуалистов.

Коста начал о чем-то смутно догадываться, но в следующее мгновение он, в составе десятков юношей и девушек, зачастую младше, но порой и немного старше самого Проныры, вышел в фойе местного Вокзала. И, Святые Небеса, Коста не видел в жизни ничего более масштабного, просторного и красивого. Да даже пол здесь — самый обычный, банальный пол, на который обычно плюют, а если перепьют, то и блюют, — из мрамора!

Коста лишь единожды видел мрамор — когда тот привозили в Кагиллур по заказу Городской управы. Помнится, тогда еще весь порт оцепили стражи, Солдаты и даже несколько Спиритуалистов.

Коста озирался по сторонам, в то время пока толпа разрасталась и спешила сквозь не просто двери — а резные створки, украшенные каким-то орнаментом. А затем… затем они вышли на улицу.

У Косты даже голова закружилась. Не столько от красоты, чистоты и яркого солнца, не скрытого за извечными низкими тучами, а от просторов. На местной вокзальной площади уместилась бы если не половина, то четверть Литтл-Гардена — это точно! Не говоря уже о том, что впереди он видел семи-, а то и девятиэтажные дома. И не просто сложенные из кирпичей, а укрытые краской разных цветов, с балконами, цветниками и совсем не ржавыми крышами.

Юноша прямо на ходу обернулся и обомлел — на него смотрела синяя Стена с узорами, напоминающими летние белоснежные облака. Высотой вдвое, нет, даже выше, чем в Кагиллуре, по всей границе парапета она блестела зеркалами светоотражателей, которые не позволяли ей накрывать своих подопечных тенью.

— Город Первого ранга, — присвистнул Коста, только теперь в полной мере осознавший всю чудовищную разницу, заключенную в этих, казалось бы, простых словах.

Первый ранг… Третий ранг…

Возможно, только это — искренний шок человека, который даже не представлял, что подобное может быть возможным, — оправдывало Косту, что он и сам не заметил, как вместе с толпой вошел в один из омнибусов.

Запряженный восьмеркой лошадей, вдвое вместительней, чем в Кагиллуре, он тронулся, и они поехали… куда-то. Коста ерзал из стороны в сторону, одновременно разглядывая бескрайний Оплот и пытаясь понять, как бы ему соскочить с поездки.

Может быть, трюк с «морской болезнью» или «заболевшим животом»? У Проныры имелся целый набор трюков, позволявших не платить в Кагиллуре за билет — главное не запомниться извозчику.

— О, а вы, наверное, студент по программе дообучения?

Коста даже сперва не понял, что это ему. Рядом с ним опустилась… девочка. Лет тринадцати. С пухлыми щеками, в платьице с рюшами и абсолютно нахальными голубыми глазами.

— Или вы не знаете языка Старого Мира? — она болтала ногами над полом и постоянно теребила кольцо Спиритуалиста. — Вы, судя по одежде, с Республиканского Острова.

— Континента, — машинально поправил Коста, что, наверное, в данный момент только ему на пользу.