Коста I (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 15

«Это все Аран и его нервы, — убеждал себя Коста. — Двенадцать сены… так близко… и мы свалим отсюда!»

Проныра ненадолго прикрыл глаза. Он не привык отступать перед трудностями. Как говорил старик Тит: «В любой ситуации можно найти прибыль, главное знать, с какого угла посмотреть». Конечно, можно поспорить, что между трудностями и идиотизмом присутствует некая грань, но, Пылающая Бездна, а кто укажет, где та пролегает?

— Карабкаться умеешь? — спросил Коста.

— А может, я лучше здесь останусь? — жалобным тоном, напоминая котенка, переспросил Блинчик. — Ты же один всегда работаешь, Проныра. Вот зачем тебе я?

— Сам хотел, Блинчик, — шикнул Коста. — И я работаю один, когда мне в задницу не дышит десяток Хайзов. А глаз на затылке я еще не отрастил.

— У меня ведь нет выбора, да?

— Смекаешь, — подмигнул Коста.

Блинчик удрученно вздохнул, посмотрел на потрескавшуюся стену дома и скорбно кивнул. Карабкаться по стенам ветхих домов — пожалуй, первое, чему обучались мальчишки Литтл-Гардена. Без этого навыка, скорее всего, либо окажешься бит шпаной, либо и вовсе познакомишься с карцером стражей.

— Конечно, — только и ответил Блинчик.

— Тогда погнали.

Коста засучил рукава, нагнулся, зачерпнул немного дорожной пыли и, плюнув на ладони, растер ту между пальцами. Блинчик поступил так же и на мгновение с удивлением посмотрел на предплечья старшего товарища.

— А где твои татуировки, Проныра?

— Много будешь знать, Блинчик, — плохо будешь жить, — только и ответил Коста.

Вместе с мальчишкой Проныра, цепляясь за неровности в потрескавшемся кирпиче, возможно, еще помнившем времена Войны Городов, постепенно поднимался по стене все ближе и ближе к карнизу. В какой-то момент Блинчик зацепился за откос с выставленным на него горшком герани и едва было не уронил тот на землю. Проныра уже успел проклясть то мгновение, когда согласился на последний заказ, но парнишка умудрился как-то изловчиться и поймать герань ступнями.

Повиснув на одних только скрипящих от натуги пальцах, стиснув зубы, он аккуратно поставил горшок на окно пониже этажом. Вот ведь с утра склок между жильцами будет. Кто-то ночью украл и переставил герань — конфликт вселенского масштаба.

Подтянувшись и кувырнувшись на плоскую крышу старого здания, Коста повернулся и втянул следом Блинчика, почти обессилевшего после своего трюка. Дав мальчишке немного отдышаться, Проныра приложил палец к губам и указал на водяную бочку, в которую собирали дождь. С пресной водой в Кагиллуре была почти такая же беда, как с любой растительной пищей.

Около бочки стояли два Хайза. В своей излюбленной форме — рваных рубахах и с длинными ножами в плетеных из войлока ножнах, притороченных к бедрам. Они курили и что-то едва слышно обсуждали.

Проныра жестом указал Блинчику, чтобы тот шел позади, а сам направился к бочке. Впервые после Битвы за Розу (знаменитую на весь Гарден потасовку, в которой Шепелявый, Хайз и Матушка Бона делили центральные улицы района) Коста оказался в подобной передряге. И впервые за всю свою сознательную жизнь спину ему не прикрывали Аран с Гадаром. Более того — позади него тащился вовсе не друг, ставший братом, а двенадцатилетний желтоволосый мальчишка.

«Великолепие сраное», — Проныра припомнил их с Араном любимую присказку.

Перелезая между бортиками карнизов вплотную друг к другу построенных домов, Проныра оказался буквально в нескольких метрах от Хайзов. На сей раз жестом указав Блинчику оставаться на месте, Коста вытащил из щели в крыше шатавшийся кусок кирпича и, метко прицелившись, швырнул тот прямо в бочку.

С громким «Гульп» камешек ушел на дно, где стукнулся о жестяной лист.

— Слышал? — спросил высокий хайзовец с лысым черепом и половиной правого уха.

— Голубь попить прилетел, — пожал плечами его напарник — такой же высокий, но с полным набором волос и ушей.

— Голубь? С таким звуком?

— А что тебе не нравится?

— То, что ты конченый идиот.

— Да, вчера твоя мамаша мне то же самое сказала.

Полуухий хайзовец хлопнул ресницами и с сомнением посмотрел на собрата по банде.

— Ты ведь понимаешь, что сейчас сам себе в штаны насрал этой фразой?

Кто знает, как далеко зашла бы их малообразованная перепалка, если бы не Коста. Выплывая из тени, отбрасываемой той самой башней с водяной бочкой, он, поднимая ладони и широко улыбаясь, вышел на тусклый свет фонарей.

— Вечер добрый, бедолаги. Не подскажете, как пройти…

Хайзы, не давая договорить, одновременно потянулись выхватить ножи из ножен, но не успели. Коста был быстрее. Два точных, быстрых (пусть и далеко не таких, как у Арана) и сильных (намного слабее, чем кувалды Гадара) удара в самый краешек подбородков заставили тела хайзовцев обмякнуть и, прижавшись друг к другу боками, сползти на пол.

Проныра подхватил их за грудки и аккуратно оттащил к башне.

— Знаешь, что делать? — спросил он у подошедшего Блинчика.

— Снять ботинки, вытащить шнурки и связать, — на одном выдохе выпалил Блинчик. — Отрезать штанины и сделать кляпы.

Коста кивнул и напомнил:

— Только глубоко не заталкивай — чтобы не задохнулись.

Блинчик скривил недовольное выражение лица, мол, «и без тебя в курсе», и принялся за дело. Сам же Проныра подошел к краю крыши. Хайзы, может, в большинстве своем и полные идиоты из числа пьяниц и бездомных, но весьма кровожадные. Не хотелось бы, чтобы лишние трупы могли как-то повлиять на завтрашний побег.

Им и так придется тащиться через побережье в Шаго-Поезде только потому, что Шепелявый в курсе обо всех пассажирских судах Кагиллура, и если там окажутся Коста с братьями и сестрами, то… ничем хорошим подобная промашка не закончится.

— Готово, — прошипел вспотевший мальчишка.

Проныра повернулся и оценил связанных Хайзов. Очнутся те только через пару минут. А чтобы домычаться или как-то еще подать сигнал своим подельникам снизу, им потребуется еще минут десять.

Что же — Проныре приходилось работать и в более сжатых сроках.

— Идем, — махнул рукой Коста, и они с Блинчиком аккуратно перелезли через бортик, оказавшись на крыше склада, пристроенного к фабрике. Окно вентиляции, как и полагалось, прикрывалось решеткой.

— Следи за теми, кто внизу, — шепнул Проныра и, убедившись, что Блинчик отвернулся присматривать за патрулем и деревянной будкой, взялся ладонями за прижимные скобы.

Коротко выдохнув, он позволил произойти тому, что должно было остаться незамеченным. Именно поэтому Проныра и работал один… благо что мелкий мальчишка был слишком взволнован, чтобы заметить, как черное пламя на мгновение окутало ладони Косты. Не прошло и доли секунды, как оплавились головки клепок, и решетка, лишь с едва заметным шуршанием, поддалась и отодвинулась в сторону.

Блинчик резко обернулся на шум, но все, что увидел, — это фигура Косты, которая уже исчезла внутри открытого окна. Мальчик несколько раз моргнул и поспешил следом.

— Как ты это сделал? — одновременно недоверчиво и в то же время восторженно спросил мальчишка, когда они с Костой оба, пригибаясь, буквально ползли по карнизу.

— Ловкость рук, Блинчик, — подмигнул Проныра.

Спустившись по довольно крепкой деревянной лестнице, они оказались непосредственно на самом складе. Среди десятков ящиков, бочек и нескольких тележек, отдыхавших около проложенных в полу рельсов. В тусклом свете, проникавшем сюда из нескольких окон, сложно было рассмотреть прибитые к доскам сопроводительные листы. Но что Проныра точно различал, так это спертый запах затхлого воздуха, сырого дерева, а еще собственную задницу, сжавшуюся до состояния, когда ей можно было бы перекусить арматурный прут.

— Двенадцать сены, значит, — процедил Проныра, оказавшись около ящика в секции номер «9». Той самой, которую и заказывал Шепелявый.

Мирианский ящик, около которого в данный момент стоял Коста, представлял собой самую обычную деревянную конструкцию, сколоченную из досок и гвоздей. С той небольшой разницей, что, стоило Проныре к нему подойти, как он почувствовал урчание внутри. Не свое собственное, а его неразговорчивого приятеля, за девять лет сказавшего Косте, помимо злополучной ночи пожара, всего несколько слов.