Ведьма с тыквой (СИ) - Ефиминюк Марина Владимировна - Страница 2

— Испортится, пока я доберусь до Роджера. Пусть ваш слуга напечет пирогов с тыквой, — посоветовала я и, стараясь держать спину прямо, вышла в тесный, темный холл.

Круглощекий слуга, с любопытством подслушивавший разговор, поспешно уступил мне дорогу. Подхватив чемодан, я выбралась из дома на улицу, озаренную последними лучами закатного солнца. За спиной закрылась дверь.

— Не время унывать! — взбодрила я себя, стараясь проглотить подступающий к горлу горький ком.

Однако вокзале стало ясно, что сегодня — тот самый день для уныния. Полного и безоговорочного. Ночной поезд до столицы отменили, а следующий — ожидали ровнехонько утром после Хэлавина. Я крепко застряла в Хайзертауне и не успевала к своему другу по переписке, даже если бы попыталась добраться перекладными.

— Взбодрись, Фанни! — пробормотала я, покрепче сжимая ручку чемодана. — Зато тыкву с собой больше не таскаешь! Все хорошо!

В единственной маленькой гостинице на площади имени Короля Фридриха-Фердинанда с бронзовым изваянием, собственно, нашего любимого короля, обложенного по случаю праздника огроменными тыквами, стало очевидным, что все очень плохо. Хуже не придумаешь! Свободных комнат не было. Для наглядности худой портье указал на стену с пустыми крючками для ключей.

— Видите, госпожа? Ни одного номера, — вздохнул он. — На праздник в Хайзертаун всегда собирается много народу.

— Даже чуланчика нет? — не теряя надежды, настаивала я.

— Чуланчик имеется, — согласно кивнул портье, — но его сняли с утра. Пришлось срочно разбирать весь хлам и ставить раскладушки. Право, кое-что у меня для вас есть!

— Давайте! — обрадовалась я.

— Держите! — Жестом фокусника с самым хитрым он вытащил из-под стойки сложенную карту. — Путеводитель по городу! По нему вы легко найдете трактир «Свиная рулька и четыре кружки». Сходите туда.

— В трактире найдутся комнаты для постоя? — уточнила я, забирая сложенный черно-белый листочек.

— Вряд ли. — Портье покачал головой. — Но там можно вкусно поужинать свиной рулькой и тыквой, запеченной в меду.

Перед мысленным взором встала безрадостная картина, как холодной октябрьской ночью, прикрытая разложенным путеводителем, я пытаюсь заснуть на парковой скамейке. Оптимизм окончательно приказал долго жить и писать слезливые письма.

Без единой приличной идеи, где остановиться на ближайшие два дня, я вышла из гостиницы и в полной растерянности огляделась вокруг. На маленький город опускались ранние сумерки. Фонарщики зажигали на площади огни. К дверям гостиницы торопились постояльцы, и пришлось подвинуться, чтобы не загораживать путь.

Развернув злосчастный путеводитель, я обнаружила, что главные достопримечательности городка были обведены ярко-красным карандашом, а дорогу к трактиру и вовсе показали стрелочками. Находился он на соседней улице — ни в жизни не заблудишься. Хотя… учитывая, что я перепутала города и уехала на другой конец королевства, опасность внезапно найти себя в каком-нибудь другом месте была реальна.

Комнат в «Свиной рульке и четырех кружках» не нашлось. Постояльцы сняли даже чердак! Пессимизм, надо сказать, всегда вызывал во мне зверский аппетит. Прежде, чем отправиться на поиски ночлега, я надумала подкрепиться отрекомендованной портье рулькой и только сунула в рот тающий кусочек свинины, как в переполненный пьяно-шумный трактир вломился знакомый слуга из дома Роджера Веймиша.

Толстячок едва не перемахнул через коварную ступенечку под дверью и замер, оглядывая людный обеденный зал. Мы встретились глазами. Слуга вспыхнул улыбкой и, переваливаясь с ноги на ногу, вприпрыжку бросился к моему столу.

— Фанни, вот вы где! — Он плюхнулся на лавку, вытащил из кармана плаща смятый носовой платок и обтер взмокший лоб. — Полгорода оббежал, а надо было начинать с трактира! У меня к вам дело!

— Тыкву оставьте себе, — заявила я.

— Тыкву мы оставили, — кивнул он. — И вас господин Роджер тоже готов оставить на три ночи кряду. В уютной спальне на втором этаже с чудесным видом из окна на тихое, но живописное место. Поверьте, ничего лучше вы не найдете. Разве что вас пустят пожить в какой-нибудь курятник за неприличные деньги. Вы хотите в конце октября жить в курятнике за неприличные деньги?

Все, что я сейчас хотела, даже не добраться до моего дорогого друга по переписке, а просто не ночевать, как последняя бродяжка, на парковой скамейке.

— Как вы вообще догадались, что мне нужна комната? — Я посмотрела на слугу с большим подозрением.

— Да что там догадываться? — махнул он рукой и, подцепив вилкой кусочек рульки, принялся его внимательно разглядывать. — Ночной поезд отменили еще позавчера, следующий будет через два дня, а город переполнен приезжими. Большой праздник!

Он сунул ломтик рульки в рот и принялся энергично жевать.

— А мне вы об этом не могли сказать, когда я уходила из дома? — спросила я с искренним возмущением.

— Так вы же не спрашивали.

Слуга моргнул, не понимая сути претензии. Я выразительно отодвинула от него тарелку с нарезанной рулькой, чтобы больше не тянулся к моему ужину.

— Сколько ваш хозяин хочет за комнату?

— Вы можете ее занять совершенно бесплатно, то есть без денег, — объявил тот.

— А такое бывает? — окончательно уверившись, что меня хотят втянуть в дурную историю похуже ночевки на парковой скамейке, с большим скепсисом уточнила я и сложила руки на груди.

— Господин Роджер просит всего лишь о маленькой услуге. Вы же потомственная ведьма, так?

— И не занимаюсь запрещенным колдовством, — отрезала я. — Никаких приворотов!

— Чудесно, что вы честная и законопослушная ведьма! — как будто обрадовался толстячок. — Не надо приворотов. Просто в ведьмовскую ночь притворитесь невестой моей хозяина.

— Чего? — совершенно искренне изумилась я.

Оказалось, на каждый Хэлавин к Роджеру приезжали друзья, а в прошлом году слово за слово разгорелся спор, что на этот праздник он представит всем будущую жену из потомственных ведьм, которую легко найдет, несмотря на свой паршив… сложный характер. Время подошло, претендентки в супруги по-прежнему нет, а на кону честь, достоинство и родовой особнячок Веймишей.

Сразу стало ясно, что новый знакомый — ужасно несчастный человек, и друзья у него — отвратительные. Хорошие друзья не отбирают дома из-за спора.

— Изобразить невесту и отпраздновать с ним Хэлавин? — задумчиво повторила я.

— Все верно, но есть одна маленькая, просто крошечная, вот такая крохотулечная проблемка. — Слуга продемонстрировал узенький зазор между большим и указательным пальцем. — Господин Роджер не в курсе, что он сделал вам дельное предложение.

— В каком смысле? — вытаращилась я.

— Вам придется его уговорить, — вздохнул он. — Хозяин нелюдим.

— Мне? — повторила я. — Убедить вашего хозяина, что я очень хочу изобразить его невесту?

— Но он несговорчив, — охотно кивнул слуга.

— Как вас зовут, господин?

— Финч, — подсказал тот.

— Жутчайшего Хэлавина вашему нелюдимому, несговорчивому хозяину, Финч. Выход там. — Я указала пальцем на дверь трактира. Та как раз открылась и впустила в душный обеденный зал новых посетителей.

Финч с сожалением вздохнул и поднялся из-за стола.

— Если что, адрес вы знаете. Приходите. Комната будет вас ждать…

Через полчаса, когда город окончательно сдался темноте, я торопливо шагала к каменному особнячку на улице Короля Фридриха-Фердинанда. Волосы торчали в разные стороны, уши замерзли. От холодного ветра на растяжках между фонарными столбами качались оранжевые треугольные флажки, а из темноты веранд подмигивали вырезанными глазницами тыквенные головы со свечками внутри.

Второй раз я стучалась запотелым от влажности молоточком без прежнего трепета. Дверь отворилась, пахнув в лицо домашним теплом и запахом расплавленного пчелиного воска. Финч расплылся в улыбке и, открыл пошире, пропуская меня в озаренный потолочной лампой холл.

— Хозяин, к вам снова пришли! — громко объявил слуга.