Истинная для проклятого дракона - Славина Элен - Страница 5

– Теперь, – прошептал он так, что слышала только я, его дыхание обожгло мою кожу, – твой долг – принять поцелуй своего повелителя и мужа.

Он наклонился, и я инстинктивно, повинуясь первобытному страху, отпрянула.

Но его рука молниеносно обвила мою талию, прижав к себе так сильно, что дыхание перехватило, а в ушах зазвенело.

Я почувствовала стальные мускулы его плеч, жар, исходящий от всего его тела.

– Нет, – успела я выдохнуть, слабый, беспомощный протест, но его губы уже захватили мои. – Мммм… – замычала я от страха и протеста, но почти сразу же сдалась.

Это был не поцелуй.

Это было завоевание.

Поглощение.

Губы его горели, как раскаленный металл, и этот жар проникал вглубь, разливаясь по жилам жидким огнем, выжигая все мысли, все страхи. Я все еще пыталась вырваться, слабо упираясь ладонями в его грудь, но его объятия были стальными тисками.

Он не просто целовал – он исследовал каждую линию моих губ, требовал ответа, поглощал мое дыхание, насыщаясь им. И самое ужасное, самое постыдное… мое тело начало отвечать ему.

Тот самый странный, дремлющий жар, что пробуждался во время омовения, вспыхнул с новой, неистовой силой.

Холод страха таял, сменяясь волной незнакомого, всепоглощающего желания, темным, сладким вихрем, затягивающим с головой.

Руки, которые только что отталкивали его, сами собой разжались и вцепились в складки его бархатного дублета на плечах, ища опору в этом бушующем море ощущений.

Где-то в глубине зазвучал тихий, но настойчивый голос: «Он твой враг. Он убьет тебя, если узнает».

Но он был заглушен гулом в крови. Во рту остался вкус – дыма, дикого меда, корицы и чего-то первозданного, самого сердца вулкана.

Когда он, наконец, отпустил меня, в зале стояла гробовая, оглушительная тишина.

Я тяжело дышала, губы горели, распухшие от его поцелуя, а сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть.

В его глазах, темных и бездонных, плясал триумф, удовлетворение хищника и то самое дикое пламя, что теперь жгло и меня изнутри, сжигая последние остатки сопротивления.

– Теперь ты моя, – произнес он тихо, но так, чтобы слышали все обитатели замка, чтобы даже тяжелые камни запомнили его слова. Его рука скользнула по моей щеке, палец провел по распухшей губе, и по телу пробежала новая, сладкая дрожь. – И мы закончим наш разговор… в спальне, без свидетелей.

Он взял меня за руку, и его прикосновение уже не обжигало – оно обещало жар, обещало погрузить в тот огонь, что пылал в его глазах.

Я позволила увести себя из зала, слыша за спиной сдержанный, многоголосый шепот. Игра изменилась навсегда.

И я, обманутая и преданная собственным телом, уже не знала, кто в ней охотник, а кто – добыча. И не была уверена, что хочу это знать.

7. Твое тело хочет…

Он вел меня по коридорам, и его шаги были такими же неумолимыми, как биение моего сердца. Его ладонь, охватившая мою руку, была не просто теплой – она была живым очагом, от которого жар растекался по всему моему телу, напоминая о том поцелуе, на церемонии.

О том, как мое собственное тело предало меня, ответив ему с той же дикой страстью.

Дверь в его – наши? – покои закрылись с глухим стуком, окончательно отрезав меня от внешнего мира. Комната была огромной, мрачной и по-мужски аскетичной. В центре стояла массивная кровать под балдахином из темного бархата. Пламя в камине отбрасывало тревожные тени на стены, усиливая ощущение ловушки.

Каэлван отпустил мою руку и повернулся ко мне. Его фигура в свете огня казалась еще более монументальной и опасной.

– Брак между драконом и его избранницей, – его голос прозвучал низко и весомо, – это не просто слова и клятвы. Это магический союз. Чтобы он вступил в силу, его необходимо… скрепить. Консумировать.

Слово повисло в воздухе, тяжелое и неумолимое. Ледяная волна страха смыла остатки того опьяняющего жара. Я отступила на шаг, спина уперлась в прохладную деревянную дверь. И я вдруг поняла, что бежать некуда.

– Нет, – вырвалось у меня, голос дрожал. – Пожалуйста… не сейчас. Дай мне время.

Он медленно приблизился, его глаза, те самые, что только что пылали триумфом, теперь изучали мое лицо с непроницаемой серьезностью.– Время? – он мягко повторил, остановившись так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. – У нас его нет. Ритуал начался. Проклятие моего рода не будет ждать.

– Но я не могу, – вновь попыталась воспротивиться, но, кажется, все было бесполезно.

– Не можешь? – он мягко повторил, остановившись так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. – Или не хочешь? Твое тело говорило иначе… там, в зале, – насмешливо закончил он, приподняв пальцами мой подбородок и посмотрев в глаза.

Он знал.

Он чувствовал мою ответную дрожь, слышал мой стон. Стыд обжег меня жарче любого огня.

– Пожалуйста, – снова прошептала я, но это звучало уже как мольба, а не отказ.

Он не ответил.

Вместо этого его пальцы потянулись к застежкам моего платья. Я замерла, не в силах пошевелиться, не в силах остановить его. Его движения были удивительно медленными, почти церемонными.

Одна за другой, застежки расстегивались с тихим щелчком. Тяжелый алый шелк зашуршал, сползая с моих плеч, и упал к моим ногам, образуя у ног багровую лужу. За ним последовал тонкий льняной подъюбник.

И вот я стою перед ним в одной лишь тонкой рубашке, от холода и стыда покрываясь мурашками.

Он отступил на шаг.

Его взгляд, тяжелый и неотрывный, скользнул по мне – от дрожащих плеч до босых ног. Он смотрел, как я вся горю под этим испепеляющим взглядом, как затвердевшие соски напрягаются под тонкой тканью, выдавая мое возбуждение.

Он видел все – и страх в моих глазах, и предательский румянец на щеках, и то, как бедра непроизвольно ищут хоть какое-то облегчение от этого мучительного, нарастающего напряжения.

Мой муж не прикасался ко мне. Просто смотрел. И в этом молчаливом созерцании было что-то более интимное и унизительное, чем любое прикосновение. Воздух гудел от невысказанной страсти.

Я видела, как сжимаются его кулаки, как напрягаются мышцы на шее. Он сдерживал себя. Сдерживал дракона, рвущегося наружу, готового захватить свою жертву, подмять под себя и уже не отпустить.

– Ты дрожишь, – наконец произнес он, и его голос был низким, хриплым от сдерживаемого желания.

– От холода, – солгала я, едва шевеля губами. Хотя лжи тут не было. Мне было холодно, страшно и… что-то еще. Новое для меня чувство, которое я раньше никогда не испытывала.

– Лжешь, – он мягко возразил, и в его глазах вспыхнула та самая знакомая золотая искра. – Ты дрожишь от того же, отчего дрожу я. Твое тело знает меня. Оно помнит мой огонь. Оно хочет…

И самое ужасное, что он был прав.

Между моих ног пульсировало влажное, настойчивое тепло, напоминающее о его поцелуе. Каждая клеточка моего тела кричала о нем, в то время как разум цеплялся за остатки страха. Я ненавидела его в этот момент. Ненавидела за эту власть надо мной. И ненавидела себя за то, что жажду его так же сильно, как и боюсь.

Он сделал шаг вперед. Теперь между нами не было и дюйма.

– Скажи "нет", – прошептал он, его дыхание обожгло мои губы. – Скажи, и я остановлюсь. Но будь честна, говори то, что подсказывает тебе сердце.

Я не могла.

Слова застряли в горле, подавленные стоном, который рвался наружу. Я могла только смотреть в его горящие глаза и чувствовать, как последние остатки сопротивления тают, как воск от пламени свечи. Мое молчание было всем ответом, который ему был нужен.

– Ты не можешь, – усмехнулся дракон и, приблизившись ко мне, накрыл мои губы поцелуем.

8. Твое «не хочу» ничего не значит

Его губы обжигали, требуя ответа, подчинения, полной капитуляции. Но вместо страсти во мне вскипела ярость – отчаянное сопротивление, подпитанное унижением и страхом. Я не буду просто игрушкой в его руках, разменной монетой в этой игре, которую решили разыграть мои родители и это чудовище!