Истинная для проклятого дракона - Славина Элен - Страница 6

Я укусила его за губу.

Не сильно, но достаточно, чтобы он отстранился. На его лице застыло изумление, быстро сменившееся темной, опасной волной гнева. Капля крови выступила на его нижней губе, алая, как мое платье, лежащее на полу, словно символ только что пролитой между нами крови.

– Не трогай меня! – выкрикнула я, отскакивая к камину. Сердце колотилось так бешено, что звон стоял в ушах. – Я не вещь! Я не отдамся тебе только потому, что этого требует твой проклятый ритуал! Ты говоришь о долге, о союзе, но это не союз! Это насилие!

Его глаза вспыхнули тем самым адским огнем, что я видела в тронном зале. Он сделал шаг ко мне, и в этот момент я заметила на каминной полке тяжелый серебряный подсвечник. Рука сама потянулась к нему, пальцы сомкнулись на ледяном металле.

– Не подходи! – голос мой дрожал, но я крепко сжала свое импровизированное оружие, подняв его как щит. – Я не позволю тебе сделать это против моей воли. Я не Аэлина! Я Лира! И я заслуживаю большего, чем быть просто сосудом для твоего проклятия!

Последние слова вырвались у меня воплем, полным отчаяния и горькой правды, которую я хранила все это время. Я выдала свой самый страшный секрет, но в этот миг мне было все равно. Лучше смерть от его руки, чем такое унижение, чем потерять себя в его объятиях без любви, без желания, только из-за долга.

Каэлван замер.

Его взгляд, пылающий всего секунду назад, стал пронзительным и холодным. Он скользнул от моего искаженного страхом и гневом лица к подсвечнику в моей дрожащей руке, затем к капле крови на его губе, и на его лице появилась странная, почти уважительная тень. Гнев в его глазах уступил место хищному, аналитическому интересу.

– Лира, – произнес он тихо, растягивая мое имя, словно пробуя его на вкус, изучая каждый звук. Не «Аэлина». Лира. – Так вот в чем дело. Подмена. – Он медленно покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение моей дерзостью. – И все же… ты здесь. Ты произнесла клятвы. Ты моя жена. И этот брак будет скреплен. Сегодня. Сейчас.

Его настойчивость граничила с безумием. Казалось, сама угроза проклятия, нависшая над его родом, лишила его всякой способности слышать меня, видеть во мне человека.

– Нет! – крикнула я снова, отступая вдоль стены. – Я не сделаю этого! Ты слышишь меня? Я не хочу!

– Твое «не хочу» ничего не значит! – его голос прорвался, наконец, низким рыком, в котором слышались отголоски драконьей ярости. – Это не прихоть, женщина. Это вопрос выживания моего рода. Каждое мгновение промедления приближает нас к гибели; Ты думаешь, у меня есть выбор? Ты думаешь, я жажду взять женщину, которая смотрит на меня с таким страхом и ненавистью?

– Мне все равно, – огрызнулась я, – живой я тебе не дамся.

В этот момент в дверь постучали. Три резких, отчаянных удара, нарушивших напряженную тишину, висевшую между нами.

Мой муж повернулся и оскалился.

– Кого еще нелёгкая принесла, – прошипел он и вновь посмотрел на меня, его пальцы сжались в кулаки от ярости, – сейчас важнее нас ничего нет.

Стук раздался снова. Дверь приоткрылась, и человек из коридора, убедившись, что мы не заняты чем-то недозволенным, вошел в комнату.

Его лицо было пепельно-серым от ужаса.

– Мой лорд, простите за вторжение, но… это срочно.

– Генерал? – нахмурив брови, лорд был явно удивлен, что этот человек был сейчас здесь. – Говори.

– Твари проклятия… они прорвались через восточную стену. Защитные руны гаснут одна за другой. Они уже в нижних залах. Мы не можем их сдержать!

Каэлван резко выпрямился.

Все его внимание, вся ярость и напряжение мгновенно переключились на новую, смертельную угрозу. Я видела, как борьба эмоций отражается на его лице – досада, ярость, разочарование, а затем холодная, привычная решимость воина и правителя, закаленного в битвах. Его обязанность взяла верх над личным желанием.

– Собирай гарнизон у главных ворот! – отрывисто приказал он, уже поворачиваясь к двери и подбирая с пола свой дублет. – Я буду там через мгновение. И чтобы к моему приходу все были в строю!

Когда генерал удалился, Каэлван на мгновение снова посмотрел на меня. Его взгляд был уже другим – без прежней слепой страсти, но с каким-то новым, жгучим и непонятным мне интересом, смешанным с досадой. Он медленно, почти демонстративно, провел пальцем по капле крови на своей губе, стирая ее.

– Наша ночь откладывается, Лира Эмберлейн, – произнес он, и мое имя на его устах прозвучало как приговор и обещание одновременно, страшное и завораживающее. – Но не отменяется. Думай о том, что произошло здесь. Ты выиграла время. Используй его с умом. Потому что когда я вернусь, разговор будет окончен.

С этими словами он развернулся и вышел, захлопнув за собой дверь. Глухой щелчок замка прозвучал оглушительно громко в внезапно наступившей тишине.

Я медленно опустила подсвечник на пол.

Ноги подкосились, и я прислонилась к камину, пытаясь унять дрожь, пробиравшую все тело.

Он ушел. На этот раз я избежала неизбежного, заплатив за это своей тайной и увидев в его глазах нечто более опасное, чем гнев. Но в его последних словах была неприятная, пугающая правда. Битва была отложена, но не окончена. И где-то в глубине души, под страхом и гневом, во мне уже просыпалось нечто иное, незнакомое и опасное – странное, щемящее любопытство к мужчине, чье прикосновение обжигало, а взгляд видел меня насквозь. И это пугало куда больше, чем твари его проклятия, рыскающие сейчас по замку.

9. Лорд Каэлван покинул замок

Тишина после его ухода была оглушительной, давящей, словно сама тьма вцепилась мне в глотку. Я стояла, прислушиваясь к затихающим шагам в коридоре, а затем к отдаленным крикам и звону стали, доносившимся из глубины замка.

Каждый звук заставлял мое сердце бешено колотиться, а во рту пересыхало от ужаса. Битва была близко, совсем близко, и я осталась одна, дрожащая, в полумраке комнаты, с едва заметным, но таким унизительным следом его крови на моих губах и с грузом страшного признания, разрывающим душу на части.

Прошли часы.

Бесконечные, мучительные часы.

Я не могла заснуть, не могла даже лежать спокойно. Каждый шорох, каждый скрип старых балок заставлял меня вздрагивать и вжиматься в подушки. Я словно пыталась стать меньше, незаметнее.

Я прижалась к изголовью кровати, кутаясь в одеяло, но леденящий холод страха проникал глубже любой стужи, сковывая мышцы и заставляя зубы выбивать дробь. Одиночество стало невыносимым, физически болезненным.

Мне отчаянно нужен был кто-то, просто голос, просто доказательство, что я не одна в этой каменной тюрьме.

Собрав последние остатки сил, я подошла к двери и робко, почти неслышно постучала.

– Есть кто там? – мой голос прозвучал слабо и испуганно, словно писк мышки.

Никто не ответил. Тишина в ответ была зловещей. Я постучала сильнее, уже отчаяннее, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы. – Пожалуйста! Горничная! Кто-нибудь! – я почти кричала, вцепившись пальцами в дерево.

За дверью послышались осторожные, крадущиеся шаги.

– Госпожа? – это был тихий, знакомый голос моей служанки. – Вам что-то нужно?

– Дверь… она заперта? – спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе и вытирая слезы рукавом.

– Приказ лорда, госпожа. В замке неспокойно. Это для вашей же безопасности.

Безопасности?

Или чтобы я не сбежала, как загнанный зверек? Горькая усмешка сама собой сорвалась с моих губ.

– Я… Мне страшно, – призналась я, чувствуя, как жар стыда заливает щеки. Это было унизительно. – Не могла бы ты… посидеть со мной? Или просто открыть дверь?

Наступила долгая, тягостная пауза.

Я слышала, как служанка переступает с ноги на ногу по другую сторону дубовой панели, чувствовала ее неловкость и страх.

– Я… я не могу, госпожа. Не могу ослушаться приказа лорда: не открывать дверь. Но я могу попробовать найти ключ. Подождите.

Ее шаги затихли в коридоре.

Я прижалась лбом к прохладному, шершавому дереву, слушая, как они удаляются, унося с собой последнюю искру надежды.